Призрачная свобода - Александра Торн

— Ну, это же не перинатальный центр «МТ», хотя сюда проникла аж целая Фиалковская, не пособница, а уже настоящая террористка. Никто не идеален, короче. Я вручил Эль Шадияр досье этого сотрудника, пусть ищут. Но я-то надеялся, что пильщик где-то ошибся, и в системе учета на заводе хоть что-нибудь пискнет, однако увы.

— Может, по старинке, методом перебора?

— Будем искать до старости. Фургоны «Айрат» этой серии покупают тысячами — и семьи с детьми, для поездок, и доставки, и всякие сервисы по ремонту, и кто только не. Вернемся к ночи, когда произошло ограбление, — вад-принц открыл архив с видеозаписями. — Департамент транспорта и полиция Эль-Хайяна старались изо всех сил, и вот что у них получилось.

В архиве были все записи с городских и полицейских камер, на которые попал фургон террористов. Записи были отсортированы по времени, и впервые фургон с этими номерами появлялся 11 июня в 21:48.

— А если запросить у департамента транспорта более ранние записи? — спросил Мурад. — Фургон же не мог сгуститься из воздуха.

— Я запрашивал. Они ничего не нашли, — вад-принц поморщился. — Старый трюк — регулярно менять номера на машине, добавлять брелки или еще какие-то мелочи под лобовое стекло и так далее.

Мурад только вздохнул. Система поиска объекта по видеозаписям была все-таки всего лишь программой. Стоило сменить номер на машине — и система уже не могла ее найти. А для того, чтобы пересмотреть все записи, полученные хотя бы за неделю в 17-миллионном городе, уйдет несколько месяцев.

— В общем, имеем то, что имеем. Вот все записи, на которых виден фургон Айрат с таким номером. Всего набралось полтора часа. Как раз успеем просмотреть, пока Джемма разберется с кубиками.

АльНилам сел на диван, достал из кармана пакет «Диетической сладости» и надорвал упаковку. Якзан забрал у него пакетик, высыпал в ладонь эфенди три штучки, а остальное бросил в утилизатор.

— Они диетические! — возмутился АльНилам.

— Сто сорок калорий на сто грамм, — ответил Мурад. — И вы уже съели целый пакетик вчера. Двести грамм.

Эфенди засопел, но смирился. Он полнел практически мгновенно, а лишний вес сразу же сказывался на его здоровье. Вместо пакета сластей Мурад вручил вад-принцу коробочку сушеных водорослей, богатых йодом, и включил первую запись с камер.

Следующие полтора часа прошли за увлекательнейшим занятием — под похрустывание сушеных водорослей они наблюдали за тем, как террористы прокладывают свой путь к окраине Эль-Хайяна. Они двигались быстро, на пределе разрешенной скорости, и так спешили, что даже не остановились, чтобы сменить номер. Мурад вполне мог их понять — СБ в любую минуту могла обнаружить, что камеры взломаны, а роботы-уборщики в неурочный час ездят по кабинетам и лабораториям.

Фургон проехал через мост, который соединял последний городской квартал и предместья. Там фургон попетлял по улочкам, застроенным жилыми домами в окружении садов и палисадников, а затем выехал на трассу и исчез.

— Там тоже должны быть камеры, — сказал якзан. — Мы сможем отследить его перемещение по трассе.

— Не уверен, — хмуро ответил АльНилам. — Они не идиоты, чтобы кататься по межгородской трассе на том же самом фургоне после похищения и ограбления. Я, конечно, запрошу, но сегодня мы поедем в этот пригород и осмотримся на месте. Заодно калории потратим, все двести восемьдесят штук.

— С ними двое заложников, эфенди, — напомнил Мурад. — Оба — не слишком спортивные мужчины, Анжеру пятьдесят шесть, Шуфриру шестьдесят восемь. Вряд ли они осилят марш-бросок по лесам вокруг Эль-Хайяна.

— Тем не менее, наилучший способ исчезнуть с радаров — это именно что скрыться в лесах, полях или горах.

— Это верно, но им нужно как можно скорее выбраться с Тар Мариат и вывезти заложников.

— Если они вообще собираются их куда-то вывозить.

Мурад помолчал. Такую перспективу они вслух не обсуждали, но риск найти два трупа подразумевался. Хотя Ан-Файяз считал, что за заложников террористы будут цепляться до последнего. К тому же это весьма ценный груз — знания Анжера даже ценнее, чем десяток эмбрионов. А уж если всплывет то, чем занимался в центре Шуфрир…

— Ты думаешь, что террористам заказали поимку Анжера и Шуфрира? — спросил вад-принц.

— Думаю, да. Что будет делать заказчик с эмбрионами, если у него нет никаких знаний о процедуре рекомбинации? О корректирующих технологиях? О том, как выращивать эмбрионы существ в митра-кубах?

— Там есть пять эмбрионов, которым еще не проводили рекомбинацию. Если это те самые эмбрионы с ферм, то есть здоровые и нелегально выращенные, то…

— То Шуфрир — самое ценное, что они забрали из центра. Это не просто свидетель, а человек, который лично занимался легализацией эмбрионов с ферм.

— И делал это так хорошо, — процедил принц, — что я до сих пор не могу понять, как отличить легализованные эмбрионы от обычных с патологиями.

— За это ему и платил ваш отец. И Корпорация тоже.

АльНилам уперся локтями в колени и уткнулся подбородком в сцепленные пальцы. Мурад вполне мог понять ход его мыслей. Тот, кто вытащит это на свет, нанесет по «МТ» двойной удар такой силы, что Корпорация рискует повторить судьбу «Арс Механы». Массовое выращивание эмбрионов на подпольных фермах — это, конечно, не то же самое, что Катастрофа 36 года, но…

— Всем плевать, — вдруг сквозь зубы сказал вад-принц. — Плевать на этих детей, на то, что с ними делают, откуда берутся существа в таких количествах… все дело во власти и деньгах. Вот ради этого, ради того, чтобы свалить Корпорацию и поделить невероятно богатую добычу, кто-то решил, что у нескольких семей можно просто взять и отнять их детей.

Мурад положил руку ему на плечо.

— Если бы я мог это прекратить, — прошептал Ирфан, — я бы кричал с каждой площади о том, что со мной сделали. Каким меня сделали. Но это ничего не изменит. Просто придут другие рабовладельцы, и все.

Якзан прижал его к себе. Эти мысли тревожили и мучали Ирфана, и Мурад всегда старался отогнать их. Но как заставить его забыть…

— Просто борьба пауков в банке, — вад-принц склонил голову на плечо Мурада. — А мой отец посылает меня подтирать это дерьмо за ним и его дружками из Корпорации. И я все делаю, потому что до смерти его боюсь,