Призрачная свобода - Александра Торн

Гектор поднес к ее губам бутылку с трубочкой для питья. Эпсилоны тяжело переносили обычный наркоз, и для них использовались особые препараты, вот только взять их было негде. Альма с трудом могла вспомнить, где она была последние сутки, и голова уже начала гудеть от боли.

— Коновал сказал, что у тебя сотрясение, — буркнул Винс. — Швы успел наложить, пока это говно, которое они принесли, еще действовало.

Сотрясение? Но почему? Альма подняла руку и коснулась швов на левой половине лба и на виске. В памяти забрезжила смутная картинка — высокий и широкоплечий мужчина, лица которого она не помнила.

— Где мы?

— Заброшенный мебельный завод, — ответил Гектор. — Нам пришлось перебраться сюда после того, как кое-кто, — он снова пронзил Винсента недовольным взглядом, — предпринял попытку похитить журналиста из отеля.

— Журналиста? — не поняла Альма. Голова уже адски трещала; женщина закрыла глаза и пробормотала: — Расскажи мне. Я под этой отравой ничего не помню.

— Вас послушал в больнице молодой журналист из местной газеты. Я отправил тебя выяснить у него, что он успел разнюхать, но у щенка оказался телохранитель, — Гектор кашлянул, — который и привел тебя в такое состояние. Он оторвал тебе руку и запер тебя в мусорном контейнере. Если бы не Романа…

— Кто?

— Моя сестра, — подал голос щенок.

— Романа хватилась тебя, когда ты не вернулась в машину. Она привезла тебя на старую квартиру, и пока я и Даниэль искали для тебя хирурга…

— Ох ну ладно, ладно! — воскликнул Винсент. — Я слегка перегнул, понятно? Я выследил мальчишку и с парой ребят попытался достать его в номере. У нас же еще есть кассеты с усыпляющим, так что…

— Так что теперь мы в полном дерьме, — заключил Даниэль и вскрикнул: судя по звуку смачной затрещины, Винс не собирался сносить критику от молодежи.

— Ясно, — прошептала Альма. Им удалось немного расшевелить ее память — и она выдала последнее отчетливое воспоминание: Альма сидела в машине с Романой, сестрой Даниэля, и следила за больницей, в которой скрылся журналист… как же его там…

— Ты вспомнишь, — мягко сказал Гектор и поцеловал ее в лоб. — Не напрягайся и побереги силы. Нам еще нужно выбраться из Альмонзеи и не потерять из виду чертов контейнер, иначе все напрасно.

— А он?..

— Уже в поезде. Но из-за произошедшего никто из нас не может подойти к экспрессу даже на километр.

— Надо вернуть контейнер, — заявил Винсент. — Мне вообще вся эта затея с самого начала не нравилась! На кой хрен нам выпускать из рук то, ради чего полегло пятеро наших?

— С самого начала, — прохладно сказал Гектор, — предполагалось, что я сяду в поезд. Но из-за того, что подрастающее поколение плохо водит без помощи автопилота, мы имеем то, что имеем.

Это Альма помнила. Она помнила все, что было до вчерашнего дня. Даже то, как тряслись руки Даниэля, когда он добрался до квартиры, и как он повторял: «Я его убил, Боже, я его убил!». Он еще никого не убивал — даже ради Дела, даже во время кражи с завода. Да ему всего двадцать два, и он из гражданских!

К счастью, Гектор не успел заказать билет на поезд — он собирался сделать это по дороге, и Альма даже не знала, какого бога благодарить за такое везение. Если бы он купил билет, их бы выследили за считанные часы. А после налета на завод их и так осталось всего семеро. К тому же они не смогли вынести диск с данными о создании препаратов для рекомбинации ДНК, то есть и заказ выполнили наполовину.

— А заказчик? — спросил Винсент. — Он сумеет помочь? Может, хоть денег подкинет, а то мы почти пустые.

— Это я, — прошептала Альма, — из-за меня… столько ушло на хирурга… Гектор, прости!

— Ничего, — он погладил ее по плечу. — Мы же не знали, что пацана-журналиста так пасут. Идите к остальным, — обратился он к Винсенту и Даниэлю, — приготовьте немного еды. Суп, я думаю, подойдет и немного лапши с курицей.

Они остались одни. Гектор присел на край стола, на котором лежала Альма. Ей было стыдно смотреть ему в глаза, и она обвела взглядом помещение, в котором ее разместили. Это была, наверное, столовая для рабочих или буфет или что-то в этом роде. Столы, стулья и табуреты были свалены в углах беспорядочными грудами, окна забиты досками, из вентиляционных решеток тянуло сыростью.

— Ты не виновата, — мягко сказал Гектор. — Мы почти ничего о нем не знали, и мне нужно было тщательнее навести справки. Неудивительно, что отец приставил к нему телохранителя.

Альма нахмурилась. Она что-то припоминала — что-то про этого мужчину.

— На него не действовало, — пробормотала она. — Ничего не действовало. Как на тебя. Он такой же, как ты.

— Или он тоже эпсилон.

— Нет, я бы поняла… он один из вас. Один из таких, как вы.

Гектор опустил голову и нахмурился. Альма с надеждой смотрела на него. Гектор привел ее в Дело пять лет назад, и за все эти годы он всегда находил выход — иногда вытаскивал их прямо из-подноса у спецслужб и Корпорации. У него всегда получалось…

Он взял Альму за правую руку и принялся осторожно растирать ее пальцы, ладонь и запястье. Альма ничего не чувствовала — то ли из-за наркоза, то ли потому, что хирург оказался не из лучших.

— Я бы хотел с ним посчитаться за то, что он сделал, — сказал Гектор. В горле Альмы появился комок.

— Не думай об этом. Нам нужно увести хотя бы молодняк. Никто не станет их щадить, а им еще и двадцати пяти нет. Может, удастся купить им билеты по отдельности и за неделю вывезти с Альмонзис?

— Нет, — пробормотал Гектор, — нет, погоди, я думаю…

— Ты говорил, что выход есть всегда, — шепнула Альма и накрыла его ладонь здоровой рукой. — И ты его найдешь. Ты всегда находил.

Гектор молчал. Романа принесла большую миску с супом, в котором плавала дешевая лапша и волокна куриного мяса, вряд ли натурального. Гектор помог Альме сесть и держал миску, пока она набирала вилкой лапшу и кусочки курицы. Он терпеливо ждал, пока она ела