Пятнистый - Валерий Камнев

— Я буду верить тебе.

— Пойми, — Искра кусает губы. — Кто-то может сказать тебе, будто я не верна. Придумать, как видел меня с другим. Я очень боюсь, что ты можешь поверить чужим словам, и не услышать мои. Безносой тяжело оправдаться.

— Я виноват. Прости. Я больше не буду сомневаться.

— Всё хорошо, — жена обнимает меня. — Я понимаю, как тебе трудно.

— Пойдём! — спохватываюсь. — Мне нужно разбудить всех. Слышащий велел проводить, чтобы никто не угодил ко львам.

— Пойдём, — соглашается Искра. — Но я сама разбужу Шумящую Воду. Она мешала мне спать.

— Шумящая Вода не храпит!

— Она и не храпела. Только прижималась во сне.

— Да, — усмехаюсь. — Это она умеет.

— Ты ведь брал её? — быстро спрашивает Искра.

— Нет!

Подозрения возмущают меня до глубины души, но тут я замечаю, что Искра улыбается.

— Знаю! — хмыкает она. — Я только хотела, чтобы ты понял, как обидно, когда в тебе сомневаются.

Женщина ускользает, не дожидаясь моего гнева, и я слышу тоненький взвизг Шумящей Воды. Наверное, Искра пощекотала сестре пятки. Та-шиа страшно боится щекотки.

* * *

Последние полоски бизоньего мяса высохли на жарком солнце. Плетёные короба и кожаные сумки были заполнены доверху. Женщины, трудившиеся не покладая рук, стараясь сохранить добытые шкуры, наконец-то справились с тяжёлой работой, и непривычная суета сменилась спокойным размеренным существованием.

До встречи с остальными родами осталось не так много времени, и чтобы не ударить в грязь лицом перед соплеменниками, каждая из женщин принялась за шитьё. Бесформенные платья с прорезями для рук украшались всевозможными предметами — от игл дикобраза до кусочков костей. Бахрома из оленьей кожи придавала этим дизайнерским изыскам ещё более потрясающий стиль. Но главным событием летнего сезона мод стала невиданная доселе вещь — мои кожаные штаны.

Уже давно они стали предметом, заинтересовавшим до крайности всё женское население. Долгая работа Искры над непонятным изделием была замечена каждой, и я уверен, что в женском кругу не раз обсуждалось, чем именно занята чужачка. Но бойкот, объявленный моей жене, всё ещё действовал, и несмотря на распирающее любопытство, ни одна из женщин не подошла с расспросами.

Эти проклятые штаны отняли у меня уйму нервов. Для начала пришлось сделать грубую мерную ленту из длинной полоски кожи. Ни о каких миллиметрах речи и не шло. Я просто взял полосу кожи и разметил её с помощью примерно сантиметрового кусочка веточки. Когда проделывал разметку, сразу вспомнились школьные годы — две тетрадных клетки — это сантиметр.

Потом выжег чёрточки острым раскалённым камнем, а когда настал черёд цифр, то Искра была ошеломлена непонятными знаками и долго пыталась добиться у меня, какой тайный колдовской смысл заключён в этих закорючках. Мои объяснения её не слишком удовлетворили, и женщина продолжала посматривать на ленту, будто ожидая, что та когда-нибудь оживёт и превратится в змею.

Процесс измерения вызвал абсолютное непонимание. Искра заявила, что гораздо проще обмотать ногу оленьей шкурой, а потом сшить, и глядя на размечаемую мелом выкройку, удивлённо качала головой.

Самое грустное, что я затеял это не только ради штанов. Да, мне уже давно хотелось обзавестись более привычной одеждой, но главной целью работы было поднятие престижа Искры. Я не сомневался, что созданный ею невиданный наряд привлечёт женское внимание, и рано или поздно кто-то не выдержит и пойдёт на контакт. Я не терял надежды, что Искра всё же сможет влиться в коллектив, и хотел, чтобы её мастерство швеи послужило хорошим поводом для сближения.

Вот только я жестоко просчитался. Мастерица из Искры и так не весьма толковая, а уж выдать мои штаны за собственное изобретение ей нипочём не суметь. Можно даже не мечтать, что она скоро освоит снятие мерок. Спроси у неё соседка, как надо шить такие штаны — боюсь даже представить, что моя жена может посоветовать. В лучшем случае, снова заведёт разговор про обёртывание ноги шкурой.

В течение всего процесса шитья мне приходилось неустанно приглядывать за Искрой, и в то же время помнить, что я не должен прилюдно вмешиваться в женские дела.

Наконец, после долгих мытарств, заветная вещь была готова, и я сполна насладился произведённым эффектом.

Искра закончила шитьё ранним утром, и примеряя новинку на глазах половины стойбища, я сразу понял, что угадал. Невиданный наряд никого не оставил равнодушным.

Штаны вышли грубыми, и не слишком удачными с виду, но это на мой избалованный вкус. Вышивка из игл дикобраза была откровенно лишней, но именно она придала нарядности моему облику в глазах окружающих. Я сразу заметил потрясённое лицо Мыр-ин и крайнюю заинтересованность Вэл-юу. Впрочем, остался человек, который уж точно не одобрял творения рук Искры.

— У тебя странная одежда, — заявил Камень, не поленившись подойти к моему шалашу. — Зачем такая нужна?

— Когда станет холоднее, ноги не будут мёрзнуть.

— Они и так не мёрзнут.

— Это красиво! — не выдержала Шумящая Вода. — А если ещё надеть рубаху…

Вот как раз с рубахой я бы не торопился. Эту часть гардероба Та-шиа создавала по местным технологиям, и оттого рубаха вышла бесформенной и неудобной. Её можно было напялить на меня, или же на Твёрдую Руку, и на любом из нас рубаха бы смотрелась, словно на корове седло. Но не все так взыскательны, как я, и в глазах соплеменников работа Шумящей Воды выглядит весьма неплохо.

Камень с удивлением посмотрел на Та-шиа. Охотник явно посчитал мои штаны чем-то недостойным, вроде платья, но глядя на восторженную женскую реакцию, просто не знал, что и сказать.

— В ней неудобно… — Камень поморщился.

— Надо привыкнуть, — соглашаюсь. — Но не обязательно охотиться в них.

— Это хорошая одежда, — раздаётся гулкий голос Грынка. Я и не заметил, когда приблизился вождь.

То, что вызывает у Камня недоумение, восхищает Слышащего до глубины души. Я вижу это даже по его непроницаемому лицу. Грынк обожает вышитые рубахи и свои ритуальные головные уборы. Я уверен, что теперь Мыр-ин просто будет вынуждена узнать у Искры, как шить подобную вещь.

— Мне тоже понравилось, — киваю. — Моя женщина хорошо придумала.

— Да, — неохотно говорит вождь, с сомнением оглядывая Искру.

Грынк что-то ещё собирается сказать, но ему на глаза попадается работа Та-шиа, и вождь неподдельно удивляется. Он никак не может понять, для чего Шумящая Вода набила перьями