Пятнистый - Валерий Камнев

Пусть делают, что угодно. Представляю, какой удар нанесён по женскому кругу. Настоящего бойкота не вышло. Лёгкая с Искрой охотно болтают, явно довольные друг другом. Мыр-ин ведь тоже недавно в племени, и не слишком притёрлась к остальным. Пока была жива Черит, Лёгкая всегда находилась в её тени, и теперь никак не войдёт в роль жены вождя. Вообще, у Мыр-ин слишком слабый характер, чтобы быть первой женщиной племени. Она молода, не слишком уверена в себе, и явно не тянет на роль лидера в женском обществе.

Та-шиа поражена визитом. Ей так и хочется прихватить шитьё и усесться рядом с ними. Сестра вертится, как на иголках, но чувство долга перевешивает, и Шумящая Вода остаётся возле печи.

Стрелы отправляются на просушку, а я беру заготовку из маклюры, чтобы остругать, и отхожу далеко в сторону. Искра ещё не догадывается, что готовлю подарок для неё. Оружие выйдет слабее моего, ведь силы у женщины гораздо меньше, но для охоты на оленя хватит. Искре будет очень приятно получить собственный лук.

Увлёкшись работой, какое-то время не наблюдаю за женщинами, и повернув голову в очередной раз, замечаю, что Искра и Лёгкая куда-то ушли, оставив вещи напротив нашего шатра. Жёлтое Дерево не выдержала и пошла к Шумящей Воде. Они разговаривают, но я понимаю — Вэл-юу подошла, чтобы поближе оценить работу. На какое-то мгновение женщина замирает, разглядывая брошенные штаны.

Я делаю вид, что не замечаю её, стругая деревяшку, и Вэл-юу решительно поднимает вещь, быстро осматривает и кладёт обратно. Не сомневаюсь, что теперь модные тенденции доберутся и к Плывущему Оленю. Бесспорно, Вэл-юу примется за работу не откладывая. И я уверен — она постарается превзойти жену вождя в мастерстве.

Глава 15

* * *

Серая предрассветная мгла немного рассеялась, и солнечные лучи пробились сквозь лесной полог. Укрывшись за густым кустарником, мы слушаем лесные звуки, поджидая когда барибал прибудет на утренний завтрак.

Обширные заросли смородины растянулись по редколесью, и в них повадился кормиться крупный самец чёрного медведя. По этому экземпляру можно сверять часы, будь они у меня в наличии. Он приходит по утрам, объедая ягоды вместе с листвой и веточками, потом отправляется к ближайшему ручью, роется на его берегах, и уходит через поляны на север.

С добычей барибалов у нас обстояло неважно. Два зверя были убиты ранее, но только одна шкура, по мнению Камня, годилась для обмена. Ведь мех самца отличается от меха самки, и только он подходит для выкупа.

Потому не составило труда убедить Камня, что Искру стоит взять с собой. После моей охоты на смилодона, Камень поверил, будто она приносит удачу. Главное, добыть зверя сегодня, чтобы охотник не разуверился в женском влиянии. Обычные женщины приносят исключительно несчастье, и мне хотелось, чтобы Камень думал об Искре иначе.

Смородины здесь полным-полно. Чёрной и хорошо вызревшей. Но мы никому не открываем секретного расположения ягодника. Путь к нему неблизкий, и случайно женщины не наткнутся на смородиновые заросли. А рассказывать о нём — значит распугать всех медведей в округе.

Солнышко пригревает, и птичье щебетание заполняет лес. Но вот раздаётся короткий треск сороки, и я понимаю, что медведь подошёл к поляне, и теперь стоит, прислушиваясь и ловя ветер.

Но наш запах ему не унюхать. Ветер с запада, лёгкий и почти неуловимый. Он дует медведю в морду, вот только мы находимся южнее, и если барибал не изменит привычкам, то скоро окажется на расстоянии выстрела.

Медведь, по обыкновению, становится шумным, как только убеждается, что всё безопасно. Он вовсе не крадётся, напрягая слух, если уже решился выйти из укрытия. Теперь барибал, уверившись, что на поляне нет хищников, бесстрашно топает по кустарнику. Сопя, фыркая и чавкая.

Животное неподалёку. Медведь хватает пастью очередную ветвь, обдирая почти дочиста. Потом трясёт головой, отгоняя надоедливых мух, и наконец полностью показывается в прогалине.

Стрела слетает с тетивы. Барибал улавливает шорох, но слишком поздно. Острый наконечник бьёт зверя в левый бок, и следом стрела, пущенная Искрой, глубоко впивается в заднюю ногу.

Медведь бросается наутёк, и я не успеваю выстрелить вдогонку ещё раз. Зверь тяжело ранен — повсюду на листьях кровь, и мы бежим по кровавому следу через густые заросли.

Искра проворно вырывается вперёд, и только мой окрик заставляет женщину умерить пыл. Чёрный медведь хоть и считается трусливым, но тоже может выкинуть фортель, сделав петлю, и залечь в засаду на собственном следу. Потому первым должен бежать Камень, как самый сильный из нас.

Но этот медведь не пожелал сражаться. Он унёсся в лесные дебри, пересёк ручей, но потерял слишком много крови. Ещё издали мы заметили лежащую на земле тушу, и почти позабыв об осторожности, подошли к нему со стороны спины.

Тынг ткнул медведя копьём, но тот и не вздрогнул. Уши зверя расслаблены, глаза медленно стекленеют, а лапы причудливо вывернулись. Барибал убит.

— Я даже не успел ударить его! — морщится Камень. — Надо, чтобы и у тебя было только копьё!

— Нет! — усмехаюсь. — Лучше у тебя лук.

— Я его сломаю, — в который раз Тынг скептически оглядывает моё оружие. — Копьё привычнее.

— Не сломаешь.

— Всё равно не хочу. С копьём куда лучше. Можно ощутить свою силу. А твой лук… Он скучен. Вот убил ты зверя и не получил удовольствия. Какой тогда прок в охоте?

— Какой? — удивляюсь. — Шкура, к примеру. Не забывай, друг, у нас ещё восемь медведей!

— Восемь… — Камень медленно загибает пальцы. — Да, это много.

— Вот именно. Когда останется один или два, ты сможешь даже лупить их палицей, если захочешь. А пока ты сам видишь, насколько лук удобнее.

— Это не настоящее оружие… — вздыхает охотник. — Даже женщина может охотиться с ним! — при этих словах он кивает на Искру.

— Эта женщина может охотиться и с дротиками, — смеюсь. — Она не совсем обычная. А вот если я вручу лук Шумящей Воде, то она не попадёт и в дохлого бизона.

Пока Искра рассматривает убитого медведя, Камень говорит очень тихо:

— Ты был прав. Она приносит удачу.

Согласно киваю, хотя удача здесь вовсе ни при чём. Маршрут медведя был определён заранее и мы просто подкараулили зверя на нём. Но я рад такому успеху. Теперь никто не решится сказать, что Искре не стоит ходить со мной на охоту.

Мы обдираем тушу никуда не торопясь,