Пятнистый - Валерий Камнев

Когти идут в трофеи, а вот медвежатина никого из нас не прельщает. Даже Искра не предлагает забрать кусочек. Женщина и к когтям барибала относится с презрением. Она не выдерживает и произносит:

— Неужели охотники станут носить эти когти?

— Кто-то станет носить, — Камень пожимает плечами. — А почему ты удивляешься?

— Но ведь этот зверь — трус! В нашем племени на его шкуре можно спать только женщинам.

— Трус… — охотник хмыкает. — Ты права. Но он не безобидный. Я хорошо помню, как он напал на Болотную Сову, когда мы играли возле стоянки.

— Расскажи! — толкаю Тынга рукой.

— Тогда я был совсем мал, а Болотная Сова присматривала за мной. Ей было уже больше, чем две руки зим, и скоро она должна была уйти в другую семью.

— Она была твоей сестрой?

— Да. Она была хорошая.

— Медведь съел её?

— Нет, — злится Тынг. — Он её искалечил. Зверь подобрался тихо-тихо, а потом бросился. Я только помню, как он ухватил сестру за лицо пастью, и принялся рвать когтями живот и грудь. Я испугался его и побежал. Я кричал и звал на помощь. А он бросил её и погнался за мной. Я только помню, как бежал и всё время ждал, что он догонит… А потом навстречу выскочил Чёрное Копыто, а за ним Твёрже Дерева. Они услышали меня и прибежали на зов. Медведь оказался трусом и сбежал. Он был некрупный, но очень изувечил Болотную Сову.

— Она умерла от ран?

— Её лицо стало корявым, как древесная кора. Один глаз не закрывался и голова всё время дрожала. Раны зажили, но Болотная Сова стала похожа на старуху. Я тогда не понимал, как это страшно для женщины. Над ней смеялись. И осенью, после большой охоты, Болотная Сова шагнула с обрыва вниз. Я очень злился на неё за этот поступок. Я думал, что она меня бросила.

— Мне очень жаль.

— Да, — Камень хмурится. — Болотной Совы не стало, а тот медведь ещё долго гонялся за мной в снах. Я бежал от него много раз и просыпался весь мокрый. А потом пришёл Крепкие Ноги и дал мне какое-то зелье. Я рвал два заката и чуть не умер, но медведь перестал приходить.

— Хорошо, что тебе помогло.

— Хорошо. А потом я вырос и стал убивать чёрных медведей. Я знал, что вряд ли встречу именно того, но мне нравилось их убивать. Только они оказались большими трусами и всегда бежали от меня, потому я убил их меньше, чем хотел. Они и сейчас бегут.

— Тот медведь давно сдох.

— Да, — кивает охотник. — Я надеюсь, его кто-нибудь сожрал. Если его дух попадётся мне в Долине Теней, то я и там не дам ему покоя.

— Ещё восемь осталось, — киваю. — Мы постараемся ранить так, чтобы ты мог их добивать.

— Глупо, — Тынг машет рукой. — Я хотел бы убить именно того. А остальные…

— Если мы их убьём, то они уже не смогут напасть на кого-то. Это тоже хорошо.

— Да. Кровавых зверей лучше видеть мёртвыми. И помни, мы ещё должны убить льва. Большого!

Искра испуганно смотрит на меня.

— Убьём, — соглашаюсь. — Но не сейчас.

— Не сейчас. Сначала тебе нужно отдать кому-то Шумящую Воду. Она слишком долго остаётся девушкой.

— Да. Слишком долго. Но надо хорошо подумать.

— Не спешить, — кивает Камень. — У неё бойкий язык. Надо найти очень спокойного мужчину, чтобы не бил её.

— Лучше глухого.

Камень смеётся, и даже Искра улыбается. Хоть в последнее время она немного сблизилась с Шумящей Водой, и мне кажется, не слишком хочет, чтобы Та-шиа вышла замуж этой осенью. Впрочем, это вполне логично. Если Шумящая Вода уйдёт, то все бытовые хлопоты достанутся Искре.

Запах крови разносится далеко, и мы покидаем поляну. Мёртвый медведь обязательно привлечёт хищников. Места здесь неспокойные. Волки, ягуары, львы… Иногда встречаются следы короткомордого и бурого медведей. Потому и на обратном пути идём молча и настороженно. Я первым, а Камень замыкающим. Шкуру убитого зверя охотник несёт сам, и даже не предлагал взвалить её на женские плечи, как полагается по обычаю. Камень далеко не плох, и мне очень интересно посмотреть, как он станет выбирать женщину. Ради такого зрелища, я готов помогать ему в медвежьей охоте сколько понадобится.

Подходим к стоянке, и я заранее предвкушаю реакцию Женщины-Облака, когда она увидит очередную шкуру, которую ей предстоит обработать. Я уверен, что именно Женщина-Облако убедила Хвоста не прибегать к нашему костру. Мальчишка ведёт себя так, словно серьёзно опасается моей жены. Сначала я думал, будто он попросту боится изуродованного лица, но потом понял, что это не так. Наверняка Ан-юлт наговорила ему разной ерунды про колдовство. Хорошо, что на Камня не действуют никакие разговоры.

Вот и сейчас Хвост подбегает к отцу и восхищённо ахает, получив медвежий коготь. Но потом мальчишка встречается глазами с Искрой и испуганно отворачивается. Жена хмурится. Ей очень неприятно, когда дети боятся её лица.

Впрочем, боятся не все. С некоторых пор Солнечный Луч больше общается с Искрой, чем со мной. Им обоим приходится осваивать луки, и иногда я наблюдаю за их занятиями на речном берегу. Солнечный Луч очень привязался к моей жене. Хоть я уверен, что разговоров о её дурном поведении он наслушался не меньше Хвоста, а скорее всего, куда больше.

Обычно он первым встречает нас, а сейчас я не сразу замечаю притихшего мальчишку. Но вот Солнечный Луч торопится к нам, а за ним хмурая и беспокойная Та-шиа. Я спешу к сестре и спрашиваю:

— Что случилось, Шумящая Вода? Тебя кто-то обидел?

— Пойдём, — она тянет меня в сторону.

— Кто-то тронул тебя? Говори!

— Обещай, что не станешь вмешиваться. Я хочу сказать первой. Но обещай мне не делать глупостей. Я не хочу, чтобы тебя изгнали!

— Что сделали с тобой?

— Не со мной! — шепчет Та-шиа. — Помни — у тебя есть Искра. Ты должен заботиться о ней и обо мне. Мы — твоя семья! А она не твоя женщина. Не вмешивайся! Я очень тебя прошу!

— Жёлтое Дерево?

— Да. Но прошу