Новгородец-2 - Георгий Георгиевич Смородинский

Я кивнул и начал рассказывать. О себе, своих знаниях по истории, и о том, как попал в этот мир. Мстислав слушал, хмурился, задавал вопросы и отвечал на мои. О происходящем в мире боярин знал больше волхвы, и по ходу разговора я окончательно убедился в том, что история повторяется. С большими оговорками, но с теми же ключевыми событиями. Не знаю, почему так… Казалось бы — два разных мира, в одном из которых есть магия и настоящие боги, но все настолько похоже, словно меня просто закинуло в прошлое. Возможно, развитие обоих миров идёт по алгоритму, заданному какими-то высшими силами? Других объяснений у меня нет…

Здесь, как и там все началось с Рюрика. Его сын Игорь подчинил соседние племена, успешно воевал с печенегами и умер от какой-то болезни, возвращаясь из третьего похода на Византию[1]. На Земле древляне убили Игоря в девятьсот сорок пятом, здесь он прожил на два года дольше. После него правила его жена Хельга. Затем — Святослав, а потом его сын — князь Владимир.

Внук Хельги, как и свой двойник в нашем мире, оказался знаковой фигурой. Именно в его правление Терна попыталась прийти на Русь, но князь чужую религию не принял. Владимир выгнал из Киева посланников Константинополя и сам потом прогулялся до Византии. Не один, понятно, а во главе своего войска.

После этого история снова вернулась в похожее русло. Потомки Владимира грызлись между собой. Новгород с Псковом торговали со всеми, до кого могли дотянуться. Владимиро-Суздальское княжество богатело, а Киев доставали набегами половцы.

Девять лет назад случилась та самая битва. Не знаю, на Калке она произошла или возле какой-то другой реки, но история повторилась и тут. Князья переругались из-за старшинства. Из-за этого треть войска ушла обратно на север, и монголы разбили их по отдельности.

Потом — так же как на Земле. Казнив всех пленников, включая князей, монголы сунулись к волжским булгарам и там крепко получили по щам. Откатившись в степи, они зализали раны и три года назад начали новый поход. Сейчас Бату-хан вместе с Субэдэем покоряют земли Волжской Булгарии. Что там в данный момент происходит доподлинно не известно, но судя по долетающим новостям, эти твари уложатся в примерно такие же сроки.

Под конец своего рассказа я подробно рассказал Мстиславу о нашествии Орды, и в это время к нам присоединилась Велеслава. Сходив к реке, жрица тщательно вымыла руки, затем подошла и присела на бревно рядом с боярином.

— До Новгорода они не дошли, и причина этого никому не известна, — я вздохнул и посмотрел на боярина. — Не знаю, как будет здесь, но там не было такого сильного давления с заката. Псков с Изборском захватили только через восемь лет от этого времени. Здесь все началось раньше…

Видя, что я закончил, Мстислав тяжело вздохнул, покачал головой и опустил взгляд.

— М-да… Весело…

— Ну и? Что ты обо всем этом думаешь? — обратившись к нему, поинтересовалась волхва.

— Не знаю… — боярин с силой провел ладонями по лицу и устало покачал головой. — Все очень плохо. Нам нужно готовиться к этому нашествию, но я не представляю, как мы их сможем остановить. Ты же сама знаешь, как оно здесь… С половцами и южанами договориться нельзя. Константин под Киев не пойдет. В Чернигове тоже не пойми что… — Мстислав вздохнул и посмотрел на волхву. — Ты же помнишь, что нас тогда не дождались, а рязанские вообще не явились. Владимир в Ростове — ни рыба ни мясо[2]. Ингварь[3] слишком гордый, и Рязань ни под кого не пойдет. Все друг с другом грызутся… — боярин кивнул на меня. — Там же никто никому не помог. И здесь вряд ли поможет… При всем при этом большая часть монголов обращена в Терну. Ты только представь, что они здесь устроят…

— Думаешь, Всеволодовичи не договорятся?

— Договорятся, — боярин усмехнулся и кивнул на меня. — Его отец с Ярославом договорятся. Они с детства были не разлей вода. С Константином разговаривать будет сложнее. Ты же помнишь, какие у них отношения? В общем, думать надо и говорить с нашим князем.

— А Константин — это… — я посмотрел на Мстислава.

— Великий князь Владимирский, — пожав плечами, пояснил тот. — Твой дядя…

Ну да… Здесь Константин ещё жив, и он до сих пор сидит на престоле[4]. В нашем мире отношения между ним и Юрием были хреновые[5]. Здесь, судя по всему, братья тоже не ладят.

— Ещё эта Терна… — Велеслава задумчиво тронула подбородок и посмотрела на Зиму, которая сидела у меня на плече.

— Ты хотела спросить его про Еву, — заметив её взгляд, напомнила берегиня.

— Точно! — жрица легонько хлопнула себя по лбу и перевела на меня взгляд. — Олег, Зима рассказала нам, что здесь происходило два дня назад, но ни она, ни я не поняли, почему второй демон назвал тебя сыном Евы. Кто она? Твою мать там звали не так… Это как-то связано с тем миром?

— Да, — я кивнул. — Считается, что Адам и Ева были первыми людьми, которых сотворил Бог, и все мы там являемся их потомками. При этом Адам был создан первым, а Еву Бог создал из его ребра. Я же вам с Зимой об этом вроде рассказывал.

— Ты говорил только про Лилит и Адама, — напомнила Зима. — Про Еву ты ничего тогда не сказал.

— Ну простите, — я пожал плечами и пояснил для Мстислава. — В легендах, там у нас, есть упоминание о Лилит[6]. Якобы Бог создал её вместе с Адамом. Из-за отказа подчиняться мужчине и, требуя равенства, Лилит покинула Эдем и стала демоном. После её ухода Адам почувствовал одиночество, и Бог создал для него Еву, которая стала покорной женой.

— Как интересно, — Зима спорхнула с плеча и посмотрела на Велеславу.

— Очень интересно, ага, — я покивал. — Только ни хрена не понятно.

— Все очень даже понятно, — Велеслава пожала плечами и посмотрела на меня. — Ты как минимум не ошибся. У нас здесь — та самая Лилит, о которой упоминается в вашей легенде. Не «такая же», а та самая. Иначе откуда бы ее посланник знал о твоей Праматери?

— Ну хорошо, — я вздохнул. — И что из этого?

— Помнишь, хозяин леса говорил о твоей непонятной Силе? — обернувшись ко мне, подсказала подруга. —