Башня - Ник Гернар

— Великой Американской, — ответил я, хмуро растирая морщины промеж бровей. — Ты когда-нибудь слышал что-нибудь про «Аэтер»?..

— Нет, — честно ответил Крестоносец. — Но это не важно. Шут, Отшельник, Смерть и Жрец должны туда добраться как можно скорее!..

— Допустим, я готов поверить в твои способности провидца, — сказал Ян. — Но интересно, как ты себе представляешь эту экспедицию? Во-первых, зону мониторят недружественные нам корпорации. А во-вторых, это не поход на пару дней, там можно пропасть на недели, на месяцы! Ты только вступил в должность…

— Это не проблема, — отозвался Крестоносец. — Если не давать интервью и не показываться во весь рост, я теперь очень похож сразу на нескольких своих братьев. Так что никто не заметит моего отсутствия.

— И ты бросишь «Биосад»?

— Не брошу, — поправил его Крестоносец. — А оставлю на попечение семье.

— Ладно, пусть так. А мне что прикажешь делать? Тоже искать брата-близнеца?.. На кого мне оставить Москву — между прочим, голодную, по милости вашей прекрасной семьи?

— Она больше не будет голодной, я уже подписал все соглашения, которые ты переслал в канцелярию, — с укором отозвался тот.

— Это прекрасно, Москва будет сытой. Но мне все равно не на кого пока ее оставить. Мне нужно выждать хотя бы пару месяцев…

— У нас нет пары месяцев, — жестко возразил Крестоносец.

— Ладно, — выдохнул Ян. — Хотя бы месяц…

— И месяца тоже нет, — отрезал он. — Нам нужен Шут! Нам нужны все четверо!

— Почему?

— Не знаю! Но я вижу шанс повернуть предначертанное вспять. А ты не видишь возможности выйти на пару дней из кабинета?.. — прогромыхал Крестоносец.

И тут я вдруг вспомнил, как предыдущий старик-Жрец раскладывал передо мной замусоленные карты.

Великая Жрица. Отшельник. Смерть. Все они были картами таро, с традиционной символикой.

И только Шут выглядел как игральная карта.

Как Джокер.

— Что, если это будет… не совсем Шут? — спросил я Крестоносца. — А его Тень?

Глава 14

Перед стартом

Когда наши переговорщики ушли, Данилевский тяжело вздохнул и спросил:

— Ты и правда собрался в Аэтер? Или это был стратегический ответ во избежание обострений?

— Правда собрался, — ответил я.

— А если Штальман поймет, что Лексы больше нет? Он, конечно, оцифрованный, но, подозреваю, его фанатичная привязанность к дочери от этого не стала меньше. Что, если он не пожелает выпускать вас обратно?

— Думаю, подобной проблемы не возникнет.

— С чего вдруг такая уверенность?

— Ну, хотя бы с того, что… — на секунду я споткнулся о мысль, не слишком ли я тороплюсь с откровениями. — я считаю, Лекса не умерла.

Лицо Яна медленно преобразилось.

Из озадаченно-уставшего оно сначала стало удивленным, а потом — не на шутку встревоженным.

— Монгол!..

— Нет, со мной все в порядке, я не сошел с ума от горя, — усмехнулся я, сразу догадавшись по интонации, что он собирается сказать. Выдвинув стул для себя, я развернул его спинкой вперед и оседлал, расстегнув пиджак. — Просто послушай. Я сейчас расскажу тебе всю логическую цепочку, до которой я додумался. Кстати, предложение, с которым к нам пришел Жрец, в некотором смысле ее подтверждает…

И я рассказал Данилевскому все, что происходило в моей голове все эти дни. Упустил только, что его самого я тоже подозревал в причастности к делу.

По мере того как я продвигался от одного предположения к другому, перебирая косвенные доказательства и логические связки, Данилевский медленно светлел лицом. Судя по всему, сомнения в моем ментальном здоровье его отпускали.

Когда я умолк, досказав последнее, он какое-то время молчал, растирая тонкими длинными пальцами переносицу.

А потом вдруг спросил:

— Я тоже есть в том твоем списке? Рядом с Ладыженским, Никитиным и Локи?.. Поэтому ты до сих пор молчал о своих догадках?

— Ты в этом списке… был, — не стал я выкручиваться.

Ян нервно усмехнулся уголком рта.

— Какая прелесть. Что ж, спасибо за честность. Хоть теперь я ее удостоился.

— Перестань. На моем месте ты поступил бы так же.

— Зато на своем я бы так не поступил! — он вдруг стремительно поднялся со своего стула и навис надо мной — так, будто хотел схватить за рубашку на груди, но в последний момент передумал. — Ты правда считаешь, что я способен ударить в спину?..

— Думаю, все способны при определенном раскладе, — отозвался я.

— Не я. Не тебя!.. — крикнул мне в лицо Ян, и его голос зазвенел у меня над головой, как меч, ударивший в медный щит.

Теперь уже с места подорвался я.

— Хорошо! — на той же ноте выкрикнул я в ответ. — Допустим, Хопкинс связался с тобой. И пообещал атаковать город до тех пор, пока ты не отдашь ему Лексу. Что бы ты выбрал, Москву или младшую Штальман, которая тебе даже не нравилась никогда?

Ян усмехнулся. Глубоко вздохнул. Мягким движением опустился обратно на свой стул.

— Иди в Аэтер, Монгол, — уже спокойным, но грустным голосом сказал он. — В рифт, в пустошь. Куда угодно. Прочь из города. Я удерживал тебя рядом с собой, потому что мне казалось, что так будет лучше. Но я ошибался. Нельзя тебе здесь оставаться надолго. Город разрушает тебя. Травит.

Я даже онемел — настолько неожиданным был поворот нашего разговора.

Но сказанное Яном было чистой правдой.

Я задыхался во всех этих интригах. В грязи. В хроническом вранье.

Я медленно, устало плюхнулся на стул рядом с Яном.

— Так и есть, — тихо ответил я. — В поле проще. Там хоть понятно, в кого стрелять.

Ян кивнул.

— Понимаю. И знаешь, я все-таки отвечу на твой вопрос. Так вот, если бы Хопкинс пришел ко мне с таким предложением, я бы поднял на ноги всю мировую общественность в считанные секунды и назвал случившееся военной провокацией. Потому что я не заключаю никаких мутных договоров с террористами. Мне даже Локи поперек горла. Поэтому Хопкинс ко мне с таким предложением и не пришел. Знал, что ничего не получит. А значит, где-то в глубине души и ты тоже знал. Но сомневался. Потому что город учит сомневаться в собственной тени.

Я вздохнул.

— И это тоже правда.

— Мне правда никогда особо не нравилась Лекса…

— Ян, остановись. Я все понял.

— Нет. Некоторые вещи нужно проговорить, чтобы они стали осязаемыми и понятными. Так вот, твоя девушка. Насколько она мне нравилась, не имеет никакого значения. Достаточно того, что она нравилась тебе. У меня не так много друзей, чтобы игнорировать их привязанности, — он перевел взгляд на меня. — Пусть это останется неизменным, Монгол. Вне