Лавочник с молнией в кармане. Том 3 - Борис Владимирович Романовский

Пассажиры бежали к голове состава, толкались, кричали, мешая друг другу выбраться.

— Убийцы!

— Они всех убивают!

— Пропустите!

Поезд к этому времени окончательно остановился.

Давыдов с трудом протолкнулся сквозь людской поток и добрался до двери седьмого вагона.

Распахнул её и замер.

Повсюду лежали трупы.

Убитый старик был перекинут спиной через деревянную скамью, будто его небрежно швырнули туда после смерти. Голова безвольно свисала набок, рот застыл приоткрытым, а одна рука болталась почти у самого пола. Рядом, прямо в проходе, лежала пожилая женщина в тёмном платье — её седые волосы растрепались, один ботинок слетел, а под телом расползалась густая лужа крови.

Чуть дальше валялся мужчина с неестественно вывернутой шеей. Его взгляд остекленел, глаза смотрели куда-то в потолок, а пальцы всё ещё сжимали край сиденья, будто в последний миг он пытался за что-то ухватиться. Возле него, у самой стены, скорчилась молодая девушка с распоротым боком, а через две скамьи от неё полулежал мальчишка лет четырнадцати — мёртвый, с запрокинутой головой и побелевшим лицом.

Тела были повсюду. Кто-то осел на сиденье, будто просто задремал, кто-то рухнул в проходе, мешая пройти, а кто-то так и застыл, прижавшись к стенке вагона. На деревянных спинках темнели кровавые мазки, на полу валялись шляпы, сумки, трости, чей-то раскрытый чемодан с вывалившимися рубашками и бельём. Кровь медленно текла по полу, затекала под скамьи, скапливалась в щелях между досками и смешивалась с грязью, которую пассажиры натаскали с обувью. В душном вагоне стоял тяжёлый запах крови и дерьма.

— О-о-о, неужели кто-то сам пришёл к нам? — раздался голос с противоположного конца вагона.

Давыдов прищурился.

Из-за сиденья поднялся худой мужчина в клетчатом пиджаке, штанах и такой же кепке. Он сунул окровавленную руку в кожаную барсетку.

Тут дверь восьмого вагона распахнулась.

— Они все в десятом! — сообщил вошедший мужчина с револьвером в руке. — Забились туда, как крысы. Я заблокировал двери, пошли добьём.

— У нас тут гость, — клетчатый кивнул в сторону Давыдова.

Следом из восьмого вагона показался третий убийца — огромный толстяк с давно немытой бородой.

Давыдов молча оценивал противников, вытаскивая револьвер.

— Туша, иди первым, — велел клетчатый. — У него оружие.

Толстяк осклабился, продемонстрировав гниловатые зубы, и двинулся вперёд.

Давыдов поднял револьвер и несколько раз выстрелил ему в грудь.

Бах! Бах! Бах!

Здоровяк даже не пошатнулся — пули вошли в тело и исчезли в нём, оставив после себя дырки в рубашке грязно-серого цвета.

— Не помогает, да? — расхохотался толстяк.

Граф молча открыл небольшую сумку на поясе, где лежали усиленные патроны.

— Кончай его! — бросил клетчатый.

Давыдов не успел перезарядиться.

Клетчатый резко прыгнул вверх и каким-то совершенно противоестественным образом побежал по потолку. В обеих руках блеснули ножи.

Мужчина с револьвером одновременно вскинул оружие — грохнул выстрел.

Давыдов резко ушёл в сторону. Правой рукой он продолжал удерживать револьвер, а левую сжал в кулак.

Клетчатый уже находился всего в метре, когда Давыдов раскрыл ладонь.

Убийца дёрнулся, сорвался с потолка и с хрустом рухнул на пол.

Толстяк резко замедлился, его глаза расширились.

Мужчина с револьвером выстрелил, но пуля пролетела мимо Давыдова. Больше он не смог нажать на спуск.

Давыдов сосредоточился. Удерживать Окаменением сразу троих Мистиков было непросто. Спасало лишь то, что ни один из них не оказался Старшим.

Пальцы графа мелко задрожали от напряжения и расслабились. Все трое окончательно застыли, неспособные пошевелиться — Окаменение завершено.

Давыдов спокойно подошёл к клетчатому. Тот лежал на полу и смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них плескался животный ужас.

Граф приставил ствол к его голове и дважды выстрелил. После чего перевёл взгляд на толстяка. Тот что-то промычал, из его глаз покатились слёзы.

— О-о, силён, — уважительно заметил Давыдов.

Граф приставил револьвер прямо к его глазу. Выстрел.

Третий убийца погиб так же быстро.

Только после этого Давыдов позволил себе расслабить левую руку.

Окаменение рассеялось, два тела повалились на пол.

Граф открыл барабан револьвера и задумчиво посмотрел на пустые каморы.

Особые патроны стоило беречь. Даже ему их выдавали в весьма ограниченном количестве.

Впрочем…

В последнее время Мистики совсем распоясались.

Подумав, Давыдов зарядил три обычных патрона и три убойных. Щёлкнул барабаном, выставляя первым обычный.

Если первого выстрела окажется недостаточно, второй точно добьёт.

Закончив с оружием, граф быстро обыскал тела. В барсетке клетчатого лежала горсть мутноватых окровавленных бусинок.

Давыдов помрачнел и процедил с отвращением:

— Поглотители душ.

Ему захотелось выбросить эту мерзость прямо сейчас, но нельзя.

Некоторые бусины уже были заполнены, а значит, их придётся передать начальству.

Граф вытер бусины от крови, убрал их в карман и пошёл дальше, в хвостовые вагоны. Пассажиры шарахались от него и освобождали дорогу, видя кровавые следы на одежде и револьвер в руках.

У входа в десятый он остановился: металлическая дверь была искорёжена, её края загнулись вокруг рамы. Даже ручка утонула в перекошенном металле — открыть такую дверь изнутри было невозможно.

Давыдов поморщился. Теперь стало понятно, что имел в виду убитый Мистик, когда говорил, что заблокировал пассажиров.

За дверью слышался приглушённый женский плач и чьи-то крики о помощи.

— Отойдите от двери! — громко приказал Давыдов. — Все отойдите!

Дождавшись возни с той стороны, граф осмотрел тамбур. На стене висел пожарный топор. Давыдов сорвал его с креплений, несколько раз ударил по искорёженной двери, расширяя щель между полотном и рамой, затем просунул туда обух и навалился всем весом.

Металл протяжно заскрежетал.

С первого раза ничего не вышло. Граф перехватил топор поудобнее, упёрся ногой в стену и надавил сильнее. Искривлённый лист медленно поддался, отрываясь от рамы.

Ещё несколько движений — и между дверью и косяком появилась достаточно широкая щель.

Давыдов бросил топор, вцепился пальцами в край двери и с силой дёрнул на себя. Металл взвизгнул, дверь перекосило ещё сильнее, но наконец она распахнулась.

Из десятого вагона на него уставились десятки глаз.

Пассажиров здесь набилось столько, что многие стояли в проходе между скамьями. Женщины прижимали к себе детей, мужчины держали в руках всё, что смогли найти — трости, зонты, чемоданы.

— Спокойно, — Давыдов опустил оружие стволом к полу. — Убийцы мертвы. Здесь есть ещё нападавшие?

Люди переглянулись.

— Нет… — наконец выдавил седой мужчина возле окна. — Их было трое. Один согнал нас сюда, а потом… потом закрыл дверь.

— Раненые есть?

Поднялось сразу несколько голосов. Давыдов быстро прошёл по вагону, осматривая пассажиров. Серьёзных ранений здесь не было — несколько человек получили ушибы в давке, у молодой женщины была рассечена бровь, а