Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

накопали компромат! Ах, как красиво сработал коллега! Наркотики — не шутка! И пусть блеял на суде старичок, что опиаты ему требовались, чтоб унять постоянные сильные боли, что только для себя доставал — беспощаден оказался советский суд. Улетел на срок профессор Баумгертнер и врачиху, которая его пожалела и опиатами снабжала, за собой утянул. Жаль, не дожил старикашка до расстрела, сам собой помер. Рак у него оказался, действительно болел. Но — были опиаты? Были. Вот и получи срок.

А на Дмитрия Ивановича до сих пор у Яшки ничего нет. Серьезные товарищи в серьезной организации уже недоумение высказывают. Мол, не расслабился ли ты, Яша, не потерял ли рабоче-крестьянскую бдительность? Да не расслабился он и не потерял — но нет ничего на клиента! В рестораны не ходит, деньгами не сорит! Подарками любовниц не осыпает, нет у него любовниц, хоть и красив сногсшибательно, сволочь, и девки на него заглядываются. Но верен, гад, своей женушке. И она ему — тоже. Яшка даже слегка отступил в отчаянии от собственных принципов, попытался ненавязчиво знойную красавицу сам соблазнить — не выгорело дело. Так огреб — в голове до сих пор гулом отзывается. Тяжела рука у красотки! Больше не рисковал Яшка к ней подступаться. Она ведь в следующий раз не сковородником могла навернуть, а утюгом!

И по работе главного расчетчика стройки не зацепить. Не разбирается Яшка в строительных делах. А кто разбирается — с Дмитрием Ивановичем не связываются. Товарищ Ким за каждым своим словом следит, лишнего от него не услышишь. А кто пытался внаглую надавить — горько о том пожалели. Вон товарищ Лодейников потребовал запустить эстакаду к красной дате — посмотрел спокойненько товарищ Ким и предложил Лодейникову под ту эстакаду на динамических испытаниях самому встать. Так сказать, гарантом прочности. И сообщил бесстрастно, что по его расчетам рухнет эстакада без грунтоукрепительных работ с вероятностью в девяносто процентов. Не был трусом товарищ Лодейников, Гражданскую прошел и героем вернулся, но на десять процентов все же не рискнул поставить свою жизнь, и на то не посмотрел, что многие были свидетелями разговора. А эстакада, естественно, рухнула, потому что не ошибается в расчетах товарищ Ким. Бросились расследовать — а у товарища Кима на руках все документы с подписями и Лодейникова, и прочих ответственных лиц. Еле выкрутился тогда товарищ Лодейников, только связи в ВЧК и спасли. А товарищ Ким дальше продолжил работать — спокойно, безошибочно, круглыми сутками напролет, всего себя отдавая делу строительства первого в мире социалистического государства. Восстановили по его расчетам эстакаду, на испытаниях сам Ким под нее и встал, не побоялся. А чего ему бояться, если прочность — стопроцентная? Пошли по стройке позорные слухи о трусе Лодейникове — а не подкопаешься. Сам товарищ Ким ведь слова не сказал.

Нет, обвинить несложно, но Яшка привык свою работу выполнять качественно, с фактами — а их-то как раз и не было. А в организации уже ногами начинают топать. Вызвали на тайную встречу и объяснили политический момент. Лодейников — человек ВЧК, ему дорогу в директора Комбината расчищают. И почти расчистили, один камушек на дороге остался. Но твердый, сука. Не гранитный даже — базальтовый! Дмитрий Иванович Ким называется. А Яшка, дрянь неблагодарная, недорабатывать вздумал! Так ведь Яшке недолго и голову снять и в личные водители товарищу Киму другого поставить, более расторопного! Облился тогда холодным потом Яшка, клятвенно пообещал… да все пообещал! Поверили ему серьезные товарищи в последний раз.

А Яшке счастье наконец улыбнулось. Робко этак, неуверенно — но опытен Яшка, уловил птицу удачи за хвост намертво. В Доме советских специалистов тихий гром по этажам прокатывается — Дмитрий Иванович Ким с женой развелся! Бросил несчастную с двумя малыми детьми, взяла бедняжка малышей на руки да с одним узелком вещей исчезла из жизни коварного обманщика!

Чуть не взвыл тогда Яшка. Ведь действительно исчезла без следа! И не расспросить теперь, не разузнать подробности! Но лег первый камушек на весы советского правосудия, уверенно лег. Всякие непотребства случаются в семьях советских руководителей, и на них обычно с пониманием закрывают глаза. Но когда надо — открывают и смотрят. И наказывают.

А Яшка вдруг почуял, что жареным запахло для его клиента. И стал он совершать непонятные, необъяснимые телодвижения. Вот зачем всю неделю после позорного развода мотается вечерами в поселок для спецконтингента? Что там за интересы для лучшего инженера-расчетчика Комбината? Так он и днем туда пару раз заглянул. Замучился Яшка за ним по грязи таскаться, а надо. Кроется что-то подозрительное в поступках клиента, и понятно, что тут и надо копать. А что копать? Товарищ Ким с зэками не общается, с охраной вредительских разговоров не ведет. Просто ходит и смотрит. Вот совсем как и в этот раз. И ведь не спится гаду. Лучше б к любовнице сбегал, жены-то нет. Но нет у Дмитрия Ивановича любовницы, Яшка это знает твердо. Яшка каждый день клиента мысленно по минутам расписывает, и для тайной любовницы там места не нашел.

Остановил машину Яшка возле Дома советских специалистов уже в полной темноте. Нет, фонарь на подъезде исправно горит, но по углам да на улицах давно черные тени.

— Хороший ты водитель, Яша, — вдруг задумчиво произнес Дмитрий Иванович. — Безотказный. Четвертый месяц меня возишь, а я про тебя даже не знаю ничего.

После чего достал пачку папирос и спокойно закурил.

Внутренне насторожился Яшка. Ну не нравится ему, когда чужие о его жизни начинают выпытывать. Не к добру обычно такой интерес. Но ответил спокойно, вежливо:

— Благодарствую, хорошее слово любому приятно.

— Что приятно, оно понятно, — усмехнулся в темноте салона Дмитрий Иванович и взмахнул огоньком папироски. — Но все же — откуда ты взялся в моей жизни, комсомолец? Ведь комсомолец же? Стесняешься говорить или есть чего от меня прятать? Расскажи о себе.

Понял Яша, что вежливый инженер его за жабры прихватил. И не отпустит. А ему из образа выходить пока что нельзя.

— Так откуда взялся-то… — пробормотал он якобы смущенно. — Оно понятно, что из тех ворот, что и весь народ…

Не улыбнулся Дмитрий Иванович грубоватой шутке, не рассмеялся, ждал требовательно продолжения.

— Обычная жизнь советского комсомольца у меня, товарищ Ким, — четко доложил тогда Яшка. — В комсомол вступил на заводе. В активе был, потом армия. После армии закончил шоферские курсы. Показал себя хорошим водителем, партия доверила возить и охранять ответственных товарищей. Вот и вся моя немудреная жизнь. Или у вас есть ко мне замечания, товарищ