Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Инессе Павловне. Она же сейчас в Латинской Америке? Поддержите ее надежной мужской компанией. Выходы за границу по линии Коминтерна, как я понимаю, сохранились. Здесь ветеранам революции сейчас… опасно. Сожжет вас костер революции, слишком сильный запалили.

— А ты?

— А я буду строить первое в мире социалистическое государство, — усмехнулся Дмитрий Иванович. — Меня так просто не взять. Я, в отличие от вас, чистоплюев, и шантажом не гнушаюсь пользоваться, и прямыми угрозами. Не пропаду, товарищ Артем.

— Там у подъезда тело валяется. Если он очнулся, мне не выйти. И с третьего этажа прыгать не те годы.

— Наверняка очнулся. Но тело я сейчас уберу.

— Тогда… прощай, что ли? — дрогнувшим голосом сказал товарищ Артем.

— Еще чего. До встречи. Не навсегда расстаемся. Гитлеровцев вместе будем уничтожать.

— Что?

— Да неважно, очередные левкины откровения…

Яшка сидел на асфальте и надрывно кашлял. Вообще-то он мог уже встать и ехать признаваться в провале, но было страшно. Работа в ВЧК-ОГПУ — очень ответственная работа, за такую ошибку запросто уберут и другого на машину поставят, желающих много набежит на козырное место! Так что сидел Яшка, кашлял, горевал о своей загубленной жизни и не знал, что делать.

И тут из подъезда вышел Дмитрий Иванович. Поднял голову, почему-то недовольно посмотрел на фонарь, потом прошел к машине и спокойно уселся на свое обычное место впереди, рядом с шофером.

— Яша, чего на асфальте рассиживаешь? — раздался его безмятежный голос. — Поехали.

— Куда? — растерянно прохрипел Яшка.

— Ленина, двенадцать.

Яшка похолодел от страха. По этому адресу находилась его организация.

— Зачем?

— Яша, твое дело — баранку крутить.

В полностью раздерганных чувствах Яшка поднялся, машинально отряхнул штаны и уселся за руль. И лишь потом спохватился:

— Дмитрий Иванович… моя куртка, там же документы…

— За своими вещами следить надо, — безразлично сказал Дмитрий Иванович. — Поехали.

Тупо кивнул Яшка, и они поехали. Около грозного здания машина остановилась, Дмитрий Иванович легко выпрыгнул наружу и повелительно сказал часовому у входа:

— К старшему майору госбезопасности товарищу Валдису Розе. Он ждет.

Старший майор госбезопасности и в ночное время находился на рабочем месте — впрочем, как и многие из советских руководителей. В стране происходили гигантские перемены, и ответственным товарищам приходилось работать круглосуточно, на износ, на разрыв аорты. Уставился настороженно на вошедшего старший майор красными от недосыпа глазами. Происходящее никак не укладывалось в привычные рамки. Бывало, что клиента приводили сюда с заломленными руками. Бывало, притаскивали без сознания. Иногда вежливо вызывали повесткой или звонком. Но чтоб клиент заявлялся сам⁈

— Звони товарищу Кабирову, майор, — властно сказал странный клиент. — При мне звони, прямо сейчас. Он подтвердит мой статус.

— Старший майор!

— Это пока что. Звони.

Зловеще усмехнулся старший майор госбезопасности. Значит, звонить? И клиент не знает, что товарищ Кабиров не имеет привычки работать по ночам? Тогда он…

— Домой звони, — ответно усмехнулся странный клиент.

И продиктовал номер. Вот тут старшего майора и проняло. Поднялся он, как лунатик, и позвонил. И товарищ Кабиров ответил сразу же, словно не спал и ждал звонка. Да так ответил! Л-ласково! И то, что пообещал звание снять, самым безобидным прозвучало! Выслушал свое непосредственное начальство товарищ пока что старший майор, вытер вспотевший лоб.

И отдал честь непонятному посетителю. Так, на всякий случай. Чай, рука не отсохнет.

— Продолжай службу, майор, — бросил клиент и ушел. Уселся обратно в машину, глянул насмешливо на водителя.

— Домой, Яша.

— А потом? — решился Яшка на вопрос.

— Потом? К семи утра к подъезду, на Вторую площадку поедем.

Молча кивнул Яшка и взялся за руль.

— Вот чем вы хороши, фабричные, так это тем, что понятливыми становитесь, когда по роже получите, — удовлетворенно хмыкнул Дмитрий Иванович. — Легко с вами. Не журись, Яшка! Ты же гарный хлопец! Мы с тобой еще гитлеровцев будем вместе крошить!

— Что?

— Да так, не обращай внимания, просто научное предположение…

Глава 16

Колька

Михаил Соломонович Розенбаум возвращался из Политуправления слегка озадаченным. Он не понимал происходящего. Нет, то, что выдернули с одной работы с переводом на другую — это не удивляло. В бурные тридцатые в первом рабоче-крестьянском государстве больше полугода на одном месте обычно и не задерживались. Шла чистка, великая чистка управленческого сословия. Наконец-то подросли, окрепли собственные советские кадры руководителей, и страна спешно избавлялась от ненадежного наследия прошлого, от всяческих попутчиков, двурушников, бывших, от эсеров и меньшевиков, от анархистов, от примазавшихся и прочей околореволюционной накипи. Как следствие — дефицит проверенных кадров страшнейший. То, что надежными товарищами спешно затыкали самые ответственные, горячие, внезапно освободившиеся места — это понятно. Непонятно другое: с чего это должность комиссара в обычном военном госпитале оказалась настолько важна, что сорвали с работы именно его, самого Мишку Розенбаума? Михаил Соломонович трезво оценивал свой уровень, и должность комиссара госпиталя выглядела, мягко говоря, мелковатой для него.

Понижение? Утрата доверия?

Михаил Соломонович так и этак обдумал страшные слова и пришел к выводу, что понижение — да, а с потерей доверия пока что неясно. Вроде как даже наоборот, привлекли самого надежного, самого профессионального специалиста для решения сложного вопроса. Только — в чем сложность⁈ Комиссар подмосковного военного госпиталя? Подумаешь, невидаль. Видывал товарищ Розенбаум и посерьезнее поручения, и прекрасно справлялся.

Он снова вспомнил озабоченное лицо Евдокимова, ответственного товарища из Политуправления. Именно в его команде Михаил Розенбаум прошел по всем ступеням партийной работы, нигде не оступился. Не мог товарищ Евдокимов бросить своего верного соратника. Тогда что? Непонятно. И объяснения какие-то невнятные. Мол, сгорел предыдущий комиссар госпиталя на работе. Требуется срочная замена. Это понятно, ответственные товарищи сгорают часто, но… масштабы не те!

Михаил Соломонович поморщился. Знал он предыдущего комиссара, лично знал. И как он сгорел, знал тоже. Некрасивая получилась история. Партийная работа — дело нервное, нагрузки запредельные, не всякий выдержит. Спасали нервную систему кто как умеет. Кто — женщинами, а кто водкой. Крепко выпивал товарищ Ухарев, всегда выпивал. Но с порученной работой тем не менее справлялся. И вот допился до белой горячки. Устроил в коридорах Политуправления безобразную сцену с криками, матами и стрельбой в потолок, еле удалось замять. Товарища Ухарева, понятное дело, отправили на лечение. И… и что? Не первый это срыв ответственного товарища, не последний, рядовое, можно сказать, событие. А меры приняты не рядовые.

Так и не пришел ни к какому выводу товарищ Розенбаум. Но обостренным партийным чутьем уловил — неладно дело! И решил на новом месте работы быть вдвойне осторожным, осмотрительным.

Ему было бы понятнее, если б знал товарищ Розенбаум —