Костры СССР - Владимир Борисович Журавлев

Розенбаум их восторг отметил и оценил, как и то, что среди поварих парочка молодых и миловидных имеется. Не злоупотреблял спиртным товарищ Розенбаум, но работа же нервная, ответственная, как-то напряжение надо снимать, а красавиц вокруг много, а он мужчина из себя яркий, видный, и в глазах огоньки дьявольские веселые горят…

А вот начальник госпиталя речью не заслушался. Хмыкнул иронично и сказал, что, мол, если все так и будет, как изложил товарищ комиссар, так это просто счастье. Но потом уже серьезно добавил:

— Правильная у тебя позиция, Михаил Соломонович, согласен и поддерживаю полностью. Партийный контроль за работой начальства крайне нужен. Контроль — он вообще нужен, без него беда и произвол. А внимание к бедам простых людей нужно вдвойне, ведь именно для светлого будущего простых людей революцию делали, не для чего-то иного.

— Так что — мир и согласие, работаем вместе? — решительно протянул ему руку товарищ Розенбаум.

Протянутую руку начальник госпиталя пожал, твердо пожал, как рабочий-металлист или даже как цирковой борец, оценил его хватку товарищ комиссар, впечатлился.

— Работаем, товарищ комиссар, — обронил начальник госпиталя и поднялся. — Очень ваша большевистская работа требуется в наше непростое время. А то ведь буржуазные проявления так и лезут. Кое-кто из ответственных товарищей до того в новую элиту заигрался, что требует для себя отдельного обслуживания, симпатичных официанточек ему подавай. И своим высоким положением не брезгуют пользоваться вовсю, склоняют подчиненных женщин к сожительству, молодым и красивым в советских учреждениях буквально проходу не дают. Скоро кулаком в зубы подчиненным совать станут, как держиморды царские. С этим безобразием надо решительно кончать, и кончать безжалостно.

Сказал начальник госпиталя и ушел, а комиссара словно к стулу придавило. Как-то не думал он, что сказанное к нему самому применить можно. Он же, он же… на страже завоеваний революции стоит, на очень ответственной, нервной работе, понимать этот момент надо, учитывать! И… и как он узнал⁈

Посмотрел вслед начальнику госпиталя товарищ Розенбаум и твердо решил: это враг.

Открыл товарищ комиссар сейф в своем кабинете, достал документацию да принялся за работу. Хоть и пил страшно его предшественник, а работу свою туго знал — на каждого специалиста госпиталя отдельная папочка заведена. И на большинство рядового медицинского персонала — тоже.

Нашлась папочка и на начальника госпиталя. Вчитался товарищ комиссар в сухие строчки документов. Потом еще раз вчитался. И огорченно выругался. Короткая у товарища Кима Николая Ивановича оказалась биография, короткая и чистая. Беспризорник, детдомовец — самое что ни на есть пролетарское происхождение. Закончил Первую трудовую школу, потом медицинский институт. В институте — старательный студент и спортсмен. Но не комсомолец. Не счел себя достойным комсомола будущий доктор Ким. А ведь именно в комсомольской работе легко можно найти зацепки. Много в юном азарте говорят комсомольцы такого, что через десяток лет уже не приветствуется партией. А то и наказывается. Политика партии изменилась, а сказанные сгоряча слова в протоколах собраний остались. Вот было, к примеру, эсперантистское движение в России. Очень оно в молодой Советской России приветствовалось. Еще бы — интернационализм! И многие комсомольцы за то эсперанто глотки свои молодые рвали. А потом раз — и обратили внимание, что рядом с интернационализмом и пацифизм обретается, и зарубежные связи странного толка. И — закатилась звезда эсперанто, поставили к стенке идейных интернационалистов, не вписались они в боевую жизнь молодого рабоче-крестьянского государства. Не сочетается идея мировой революции с пацифизмом, такие вот дела. Так что вслед за идеологами эсперанто и молодые крикуны свои головы потеряли. Кто в переносном, а кто и в прямом смысле. А кто-то, например, в комсомольской юности за Троцкого кричал… Но не комсомолец доктор Ким, не кричал он ничего, только учился да на спортивных соревнованиях первые места брал. А как закончил учебу — пошел работать по профессии, и хорошо пошел, аж до начальника военного госпиталя. Но и в работе никак его вражеская сущность не проявилась. Госпиталь по проценту выздоровлений лучшим в Военно-санитарном управлении числится. И, как выяснилось, очень ответственные товарищи в нем свое здоровье поправляют, тут вообще не за что ухватить… Вот как так, а? Ведь явный же враг, а прищемить не за что!

Задумался глубоко товарищ Розенбаум, к своему громадному опыту памятью обратился. И составил для себя перечень задач. Первое — надо найти комсорга медицинского института, узнать, под каким именно предлогом от чести стать комсомольцем отказался гражданин Ким. Уж очень оно странно — лучший студент, спортсмен — и не комсомолец. Еще одно важное дело — собрать как можно больше сведений о гражданине Киме. С кем дружит, против кого дружит. Вдруг да затесались среди его знакомых специалисты еще царских времен? Да, он один из первых советских студентов, тут не придерешься, но кто-то же его учил⁈ Может такое быть, что бывший студент поддерживает связи со своими учителями? Несомненно да. А если кто из этих учителей успел погореть, то вот уже и ниточку к непогрешимому начальнику госпиталя можно протянуть…

Думал товарищ Розенбаум, планировал, а на самом деле ему начальника госпиталя было немножко жаль. Живет себе, работает, и хорошо работает — и знать не знает, что рвется к власти группа товарища Евдокимова, и в той группе свои люди в Военно-санитарном управлении должны посты занимать, никак не гражданин Ким, ни к какой из властных групп не принадлежащий. Не повезло бывшему студенту и спортсмену, сгорит на работе. И письма в рамочках не защитят. Письма в рамочках — вообще дело довольно опасное, такое же опасное, как наградное оружие. Не первый год госпиталь работает, наверняка много благодарственных писем от ответственных товарищей в нем накопилось — и не все из этих товарищей еще на коне. И становятся их письма не защитой, а черной меткой. Стоит вытащить такое письмо на свет, и загремит начальник госпиталя туда же, куда и автор благодарственного письма. А как иначе? Это ж уже организованная контрреволюционная группа получается!

Вот и еще один пунктик в свой план добавил товарищ комиссар — как-то организовать негласный обыск в кабинете начальника госпиталя.

Ну и обязательным пунктом — работа с личным составом. Вроде ничего тайного не знают рядовые сотрудники, не допущены они к тайнам. Однако вся работа — и тайная, и явная — именно их руками выполняется. И если организовать приемные дни да внимательно слушать простых людей — много интересного можно услышать…. Такие приемы, конечно, больше ВЧК-ОГПУ подходят — так ведь товарищ Розенбаум как раз оттуда. И связей с нужными товарищами