Вектор силы - Энтони Гард

— Держите вектор… Не отпускайте…

Памя судорожно дёрнулось вбок, словно наткнувшись на невидимую преграду, резко схлопнулось и полностью погасло. В воздухе осталась лишь сиротливая струйка дыма.

Дилара шумно выдохнула. На прекрасном личике проступила смесь злости и досады. Мария разочарованно покачала головой.

— Жаль. Поток был ровным, но в финале вы захлебнулись, Юсупова. Садитесь. Три.

Дилара побрела обратно к своему ряду, опустив голову и пряча горящие от стыда глаза. Оболенский, сидевший неподалёку, преданно наклонился к ней и горячо зашептал:

— Диль, ну чуть-чуть же не хватило! Всё получится в следующий раз, ты была лучшей…

— Оболенский, — сухой голос Марии оборвал его.

Граф застыл на полуслове, стремительно бледнея.

— Если вам так не терпится излить избыток своего невостребованного сочувствия — займитесь благотворительностью в приютах для бездомных, — тон Шереметьевой заставил Оболенского вжаться в сиденье. — На моей лекции разговоры караются недельной отработкой. Вы меня услышали, граф?

— Да, княжна. Извините, — едва слышно пролепетал Паша.

Мария обвела взглядом притихшую, окончательно запуганную аудиторию.

— А теперь вопрос к залу, — профессорша оперлась ладонями о кафедру. — Кто из вас, господа будущая элита империи, способен провести элементарный анализ? Что произошло? Что конкретно пошло не так в последнюю секунду?

Лекторий ответил трусливой тишиной. Студенты один за другим стыдливо отводили глаза, прячась за экранами планшетов. Кристиан мрачно нахмурился, барабаня пальцами по столу. Елизавета молчала, застыв каменным изваянием. Рядом с Иваном Гриша внезапно проявил аномальный интерес к своему блокноту, усиленно делая вид, что изучает пустую страницу.

Профессор Шереметьева разочарованно покачала головой. Она уже приготовилась хорошенько отчитать этих бездарностей, как вдруг по лекторию пронесся звук заспанного голоса:

— Вектор не тот.

Студенты как один обернулись, уставившись на Ивана. Демидов от неожиданности уронил ручку.

Мария застыла. Ошеломление и искреннее, удивление от того, что простолюдин вообще посмел открыть рот без разрешения, в её глазах стремительно сменились куда более глубоким потрясением.

Ответ был правильным.

Глава 13. Золотая сплетница

Мария сделала несколько шагов к ступеням амфитеатра, приковывая к себе внимание замершей аудитории.

— Что, простите? — высокомерный тон не смог скрыть её искреннего желания выяснить, скрывается ли за дерзостью простолюдина реальное понимание сути. — Что конкретно вы имеете в виду… Токарев?

Иван откинулся на спинку кресла, вальяжно покручивая в пальцах копеечную пластиковую ручку.

— Ну, обычная физика процесса, — пожал плечами механик. — Вы ей говорите: «направьте энергию». Она и направила. Только вместо того, чтобы передать Чистую Силу — Княжна Юсупова энергию забрала.

Бровь Марии скептически поползла вверх, суровый взгляд буквально прожигал Ивана. Визуально было совершенно непонятно: то ли Шереметьева сейчас сотрёт наглого плебея в порошок, то ли влепит ему высший балл.

— Продолжайте, — сухо обронила она.

— Грубо говоря, вместо того, чтобы подкинуть в костёр дров, её ментальное поле в последнюю секунду тупо всосало остатки тепла из воздуха обратно. В её собственный внутренний контур, — Иван говорил размеренно, словно объяснял устройство карбюратора в гараже, а не механику родового дара дворян. — Сработала банальная разность потенциалов, дельта Тэ. Огонь на фитиле просто замёрз. Энергию не вытолкнули наружу, её затянули обратно.

Шереметьева не спешила с ответом. Она мерила механика долгим, тяжёлым взглядом, и на её лице читалось такое выражение, словно в её присутствии внезапно заговорила мебель. В наступившей тишине Гриша зажмурился, готовый вот-вот стать свидетелем показательной «казни» своего приятеля.

— Вы абсолютно правы… Токарев. Княжна Юсупова действительно испугалась, сбросила давление в контуре и спровоцировала эффект обратного поглощения. Энергия схлопнулась внутрь её собственной энергосистемы.

Профессор резко развернулась на каблуках, шурша подолом юбки, и вернулась к преподавательской трибуне.

— Запишите то, что сейчас озвучил этот… молодой человек. И если даже простолюдин начинает понимать природу Чистой Силы, то вам, господа аристократы, должно быть вдвойне стыдно.

Лекцию профессора прервал горький голос Родиона Долгорукова.

— Ваше сиятельство, вы серьезно хотите поставить нам в пример этого плебея?

Граф медленно, с вызовом подался вперед. Дерево стола скрипнуло под тяжестью его кулаков. Взгляд молодого аристократа горел яростным огнем.

— Да он же спит и видит, как нас всех перебьёт «Прометей»! Откройте уже глаза, наконец!

По аудитории прошел шорох. Шереметьева застыла, чувствуя, как внутри всё каменеет. Упоминать грязных бунтовщиков в священных стенах МВМА казалось несусветным хамством, недостойным аристократа.

— Граф, — процедила Мария, и в её тихом голосе звякнули стальные цепи. — Вижу, вы тоже горите желанием продемонстрировать сокурсникам свои навыки владения Чистой Силой? Помнится, ваша сестра Асия — весьма искусный проводник.

Родион поднялся. Мрачный взгляд. Тяжесть, словно на плечи ему навалилась многотонная плита.

— Была… — глухо, едва сдерживая клокочущую внутри бурю, оборвал её Долгоруков. — Была искусным проводником, княжна.

Когда он шагнул в проход, лекторий словно вымер. Шаги Родиона — тяжёлые, размеренные — гулко бились о паркет, словно удары метронома. Десятки глаз провожали его спину. Аудитория затаила дыхание, еще не зная, что этой ночью в сыром скальном грунте горного бункера произошла трагедия.

Долгоруков спустился к демонстрационному столу и даже не взглянул на Марию. Пальцы графа небрежно щелкнули.

Огонь отозвался — яростный вихрь взвился почти на метр, в единый миг слизнув толстую свечу и выжигая воск. Первокурсники оцепенели, глядя на бурлящую лужицу парафина — единственное, что осталось от демонстрационного материала.

Выдержав паузу, Родион вызывающе поклонился Марии и, щёлкнув каблуками, зашагал к дверям.

* * *

Амфитеатр лектория неохотно выпускал притихших студентов в просторные, залитые полуденным солнцем коридоры Академии. Высокие потолки, подпираемые тяжелыми мраморными колоннами, гулко отражали дробный перестук десятков лаковых туфель — аристократия спешно возвращалась к привычной светской суете, стремясь поскорее оставить позади гнетущий холод прошедшего занятия.

Гриша, вышагивая рядом с Иваном словно мишка, бросил на него внимательный прищур.

— Гляжу, ты приоделся сегодня. Где мундир раздобыл новёхонький?

Вместо ответа Иван лишь скользнул ладонью под отворот жакета. Из внутреннего кармана на свет появилась прямоугольная карточка с тиснением грифона.

— Почерк узнаешь?

Гриша осторожно перехватил плотный прямоугольник своими крупными пальцами, словно боялся измять дорогую бумагу, и вчитался в текст. Поперёк карточки наискось шло единственное слово. Каллиграфическое, размашистое «Соответствуй».

— Да тут без и почерка ясно, энергия Елизаветы как есть. За версту сияет.

— Так и думал, — Иван с улыбкой забрал карточку.

Одно-единственное слово весило сейчас больше, чем часовая лекция профессора.

Стоило бумаге вновь оказаться в пальцах, как в лицо Ивана плеснул тонкий, едва уловимый шлейф духов. Аромат шафрана и белого кедра. Этот запах не принадлежал шумным коридорам Академии; он был личным, глубоким, обволакивающим. Иван невольно сделал чуть более глубокий