Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

— Но есть какое-то «но»?

— Мозг — это не машина, — Аврелия обернулась, и в её взгляде Китнисс прочла тревогу. — Нельзя выжечь яд, не задев живую ткань. Будут последствия: глубокие провалы в памяти, возможная трансформация личности. Мы не сможем оценить масштаб потерь, пока он не придет в себя.

Китнисс перевела взгляд на Пита. Сейчас, во сне, его лицо казалось безмятежным, почти таким же, как прежде.

— Когда он очнется?

— Неизвестно, — Аврелия покачала головой. — Это могут быть часы или дни. Разум восстанавливается в собственном, ведомом только ему ритме. Нам остается лишь ждать.

Джоанна подошла ближе и замерла по другую сторону койки, глядя на Пита сверху вниз.

— Он останется собой? — спросила она глухо. — Когда он откроет глаза, узнаем ли мы в нем прежнего Пита?

Аврелия долго хранила молчание, прежде чем ответить.

— Я не знаю, — наконец призналась она. — Говорю вам как врач: я не знаю. Он прошел через испытание, не имеющее аналогов. Сокрушил алгоритм, который считался непобедимым. Его разум перестроился в горниле этой борьбы. Какой формы он стал теперь — покажет лишь время.

Она направилась к выходу, но на самом пороге остановилась.

— Но я скажу вам одно. То, что он нашел в себе силы воспротивиться, когда сопротивление было физически невозможно — это не работа нейронов и не программный сбой. Это его суть. Его воля. Его… — она замялась на мгновение, — …любовь, если угодно. Как бы сентиментально это ни звучало в наших обстоятельствах.

Она приоткрыла дверь.

— Человек, способный на подобное, не исчезает бесследно. Что бы ни сотворила с его памятью война, он всё еще там.

Дверь тихо закрылась, оставив их в полумраке палаты.

Их осталось трое.

Китнисс, Джоанна и Пит, застывший между ними в глубоком сне — в коме, чья длительность могла измеряться часами, а могла растянуться на долгие дни.

За окном просыпался Капитолий. Наступал новый рассвет — первый в истории Панема день без власти Сноу.

Китнисс по-прежнему сжимала ладонь Пита, не в силах разомкнуть пальцев.

— Я буду ждать, — произнесла она в пустоту, обращаясь не то к Джоанне, не то к самой судьбе. — Сколько потребуется, столько и буду ждать.

Джоанна медленно опустилась на край кровати и положила ладонь на ноги Пита поверх одеяла.

— Мы, — негромко поправила она. — Мы будем ждать.

Китнисс подняла на неё взгляд и едва заметно кивнула.

Мы.

Сейчас это слово было единственно верным.

***

Радио пробудилось внезапно.

Динамик в углу палаты — изящный, старой капитолийской работы, с потускневшей позолоченной решеткой — отозвался сухим треском помех. А мгновение спустя пространство заполнил голос. Женский. Знакомый до мельчайших интонаций. Голос Койн.

Китнисс вскинула голову. Джоанна мгновенно подобралась, превратившись в натянутую струну.

— Граждане Панема.

Голос Альмы Койн был безупречно ровным, точно линия горизонта. В нем не слышалось ни ликования, ни триумфа. Только сухие факты, изложенные тоном человека, который воспринимал свою победу как давно предрешенную неизбежность.

— Сегодня, в шесть часов двадцать три минуты утра, силы Сопротивления установили полный контроль над Президентским дворцом. Кориолан Сноу взят под стражу; он ожидает трибунала за преступления против человечества.

Последовала пауза. Короткий шорох — то ли помехи связи, то ли звук перекладываемой бумаги.

— Война окончена.

Три слова, которые должны были перевернуть мир. Китнисс ждала, что в душе шевельнется хоть что-то: запоздалая радость, облегчение, катарсис. Но внутри было мертво и тихо.

— Ввиду чрезвычайного положения, — мерно продолжала Коин, — и необходимости поддержания порядка в этот переходный период, я принимаю на себя полномочия временного президента Панема.

Джоанна издала короткий, едкий смешок.

— «Временного», — эхом отозвалась она. — Ну разумеется.

— В ближайшие дни будет объявлено о формировании Переходного совета. Делегаты от каждого дистрикта примут участие в созидании нового правительства. Нового Панема. Свободного Панема.

Ритм речи Койн оставался неизменным. Она чеканила слова, словно удары метронома.

— Однако прежде чем мы приступим к строительству будущего, мы обязаны подвести черту под прошлым. Суд над Сноу состоится в течение месяца. Он будет публичным. Он будет справедливым. Весь Панем станет свидетелем того, как тиран ответит за свои деяния.

Радио замолкло. Всхлипнули помехи, и на палату вновь опустилась оглушительная тишина.

Глава 54

Джоанна резко поднялась. Она принялась мерить палату шагами — три стремительных шага к стене, три обратно, словно хищник в клетке.

— Игры, — выплюнула она это слово. — Она действительно жаждет Игр. Для капитолийских детей.

Китнисс хранила молчание, не сводя глаз с Пита. Его лицо оставалось пугающе неподвижным, застывшим в неестественном покое.

«Койн уже планирует новые Игры. Справедливость — так она это называет».

Слова Сноу. Те самые слова, произнесенные в кабинете за мгновение до катастрофы. Он не лгал. Он предостерегал их.

— Сноу не лгал, — произнесла Китнисс так тихо, что звук едва коснулся стен.

— Что? — Джоанна замерла на полушаге.

— Там, в кабинете… Он сказал, что Коин готовит Жатву. Я сочла это ложью, последней попыткой посеять между нами вражду.

— А теперь?

Китнисс подняла на неё взгляд, в котором читалась ледяная ясность.

— Теперь я больше в этом не уверена.

Джоанна опустилась на стул. Тяжело, сокрушенно, будто из неё в одночасье выкачали весь воздух.

— «Символические Игры», — с ядом в голосе процитировала она. — «Акт высшей справедливости». Знаешь, как это называется на самом деле?

— Как?

— Месть, — Джоанна произнесла это слово так, словно оно горчило на языке. — Та же бесконечная цепь, только звенья поменялись местами. Дети Капитолия вместо детей дистриктов. Словно эта рокировка способна что-то исправить.

Она замолчала, а затем добавила едва слышно:

— Мы за это проливали кровь? Чтобы просто сменить одних жертв на других?

Китнисс не нашлась с ответом. У неё не было слов, способных оправдать это «новое» будущее.

За окном пробуждался Капитолий. Первый рассвет нового миропорядка. Люди выбирались на улицы — робкие, озираясь по сторонам. Еще вчера здесь властвовала смерть, а сегодня город пестрел новыми флагами и лозунгами. И над всем этим — голос Коин, льющийся из каждого динамика.

Временный президент.

Китнисс невольно вспомнила Сноу. Чуть больше шестидесяти лет назад он тоже начинал как «временный» лидер — устранив