Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

— С корреспонденцией у нас всё хорошо, — сказал он. — Мы довольны.

— Рад слышать.

— Надёжность нынче это редкость, — он чуть качнул головой. — А у вас всё работает как часы.

Я промолчал. Он повернулся ко мне всем корпусом. Посмотрел на меня в упор.

— Как у вас вообще дела, Бертран? Мы слышали, вы теперь занимаетесь медью.

— Да, — я кивнул. — Открыл торговое представительство. Медь для здешних оружейников нужна как воздух. Потребности огромные.

— Это хорошо, — ван Лоон одобрительно кивнул. — Рынок меди сейчас лихорадит. Хорошая возможность как следует встать на ноги, если подойти с умом.

— Я стараюсь.

Младший вежливо кашлянул, словно спрашивая разрешения вступить в разговор. Я взглянул на него. Он стоял всё там же, у двери, но чуть подался вперёд.

— Простите, — сказал он, — Я не представился в прошлый раз. Николас Хазебрук. Рад познакомиться.

Он сделал лёгкий полупоклон.

— Бертран де Монферра, — ответил я. — Взаимно.

— А кто у вас поставщики? — спросил он, с тем же открытым любопытством. — Если не секрет, конечно.

Он смотрел прямо, с улыбкой. Солнце как раз скользнуло по его лицу, и я увидел, что глаза у него действительно улыбаются. Хорошая погода способствует смягчению нравов, или как-то так.

— Прямые поставки из Швеции, с Фалунского рудника, — ответил я. — Детали называть не буду, сами понимаете.

— Понимаем, — он усмехнулся. — Купеческая тайна. А как вы относитесь к японской меди?

Вопрос на общую эрудицию? Они проверяют мою разносторонность? Нет. Они проверяют моё соответствие образу. Бертран де Монферра, смышленый молодой коммерсант, придумал схемы с тюльпанами, почтой и всё такое. Теперь вот занялся медью. Конечно, не сам, кто-то за ним стоит. Про японскую медь он не должен знать почти ничего, ведь он не работает в Ост-Индийской компании. Так что сделает Бертран? Он скажет, что не в курсе. Что сделает человек, находящийся под чьим-то контролем, задача которого — понравиться и произвести хорошее впечатление? Побежит к куратору, они наведут справки, и потом он начнет рассказывать то, чего не должен знать. Это если куратор идиот и простофиля. И, кстати, куда он пропал? Такой момент в моей биографии, а от него ни слуху, ни духу. Выходит, де Мескита тоже ждёт, тоже смотрит как я пройду их проверки, оценивает насколько я смышлен. А мне-то на хрена всё это надо? А мне это надо потому что я молодой коммерсант, и передо мной хотят распахнуть какие-то двери.

— Никогда не слышал. Я работал как-то раньше с японскими красителями, индиго. Качество высочайшее. А про медь, извините не слышал.

— Ну что же вы. Японская медь по качеству, пожалуй, будет получше шведской, и запасы там огромные. А кроме того, сейчас для Голландии есть уникальная возможность. Японцы выгнали всех, кроме нас. Так что подумайте. Было бы всё-таки интересно услышать ваше мнение. Чрезвычайно перспективное направление.

— Хорошо, местер Хазебрук, — ответил я. — Попробую что-нибудь разузнать у местных оружейников, но, думаю, никто здесь ничего про японскую медь не знает.

Ван Лоон чуть повернул голову в его сторону. Короткое движение. Хазебрук улыбнулся чуть шире, будто извиняясь, и замолчал.

В комнате на секунду стало тихо. Солнце снова спряталось за облако, тень скользнула по полу, по стенам, по лицам. Стало прохладнее. Воробьи за окном вдруг взлетели все разом и унеслись куда-то в сторону собора. На карнизе осталось пустое место и несколько пёрышек, которые тут же подхватил ветер.

— Мы вот о чём, Бертран, — сказал ван Лоон. — Завтра вечером у нас будет небольшой ужин. Собираются люди из Гааги, из Амстердама. Обсудим цены, поставки, новые рынки. Хорошая возможность узнать то, чего в биржевых листках не пишут.

Он сделал паузу. Солнце снова вышло, резко, будто включили свет. Комната залилась золотом, пыль закружилась в лучах.

— Вы человек практичный и полезный, — продолжил он. — Оружейников знаете, сами при деле. Почему бы вам к нам не присоединиться? Посидим, поговорим, обменяемся новостями.

Он смотрел на меня, щурясь от солнца. Хазебрук переступил с ноги на ногу, но молчал, только улыбался.

Внутри у меня шевельнулся тот самый огонёк азарта. Я посмотрел на ван Лоона. Потом на Хазебрука. Потом перевел взгляд снова на ван Лоона.

— Завтра? — спросил я. — С удовольствием, польщён вашим предложением. Во сколько и где?

— Завтра. Вечером, в семь. Улица Ор-Шато. Знаете?

Ещё бы я не знал. Самые богатые дома в Льеже.

— Знаю.

— Тогда ждём.

Он встал. Мы пожали на прощание руки. Ван Лоон поправил камзол, одёрнул рукава. Хазебрук открыл дверь, пропуская его. У порога ван Лоон обернулся.

— И вот ещё что, Бертран. Если у вас есть знакомые оружейники, которым нужны стабильные заказы по хорошей цене, дайте знать.

— Хорошо, буду иметь в виду.

Он кивнул и вышел. Хазебрук задержался на секунду.

— До завтра, местер де Монферра. Рад был познакомиться поближе.

— Взаимно.

Я подошёл к окну. Они вышли на улицу, пересекли мостовую, обошли лужу и не спеша пошли в сторону собора. Ван Лоон что-то говорил, Хазебрук слушал, кивал, улыбался. Потом они перешли дорогу и скрылись за поворотом.

Солнце снова спряталось. Комната стала чёрно-белой, с чёткой границей света и тени на полу. Воробьи вернулись на карниз и вновь подняли шум. Капель долбила — кап, кап-кап, кап.

Я усмехнулся. Подошёл к шкафу, открыл дверцу. Перебрал камзолы. Синий бархат — слишком нарядно. Чёрный — словно на похоронах. Серый шерстяной — в самый раз. Я достал его, повесил на спинку стула. Потом нашёл сапоги, которые давно не носил, хорошие, мягкие, с пряжками. Поставил рядом со стулом. Я сел на подоконник и посмотрел на камзол на стуле, на сапоги рядом. Усмехнулся снова.

Завтра в семь. Улица Ор-Шато. Интересно, кто ещё там будет? И что подадут на ужин?

На следующий день вечером я надел серый шерстяной камзол и сапоги с пряжками. Проверил, ровно ли сидит воротник, пригладил волосы рукой, смотрясь на отражение в тазе с водой. Выходя, я оглянулся на комнату. У меня так и чесались руки оставить волосинку на двери, или выкинуть нечто подобное, но я сдержался.

Улица Ор-Шато оказалась недалеко, минут десять неспешным шагом. Я шёл и смотрел по сторонам. Вечер, ещё не весна, но уже и не зима. Снег почти сошёл, только в тени, у стен, лежали грязные остатки, похожие на старую вату. Воздух был сырой, но мягкий, и пахло дымом, мокрым камнем и ещё чем-то весенним.

Дом я нашёл сразу. Он