Фантастика 2026-84 - Агатис Интегра

Я переваривал.

— Значит, я должен просто смотреть?

— В общем, да, — кивнул он. — Иногда подбрасывать Жаку мелочи. Что-то неважное, решайте сами, вы умный. Что-то такое, чем Дюваль мог бы кормить своё начальство. Поймите, он простой обычный человек, который делает свою работу. Работа у него необычная, вот и всё.

Я кивнул.

— Я знал, что вы меня поймёте, — сказал де Мескита.

Он отступил от витрины, поправил плащ.

— Ну, мне пора, а то спутники заскучают. Удачи, Бертран.

Он повернулся и пошёл в сторону площади. Через минуту он присоединился к другим испанцам, и они заговорили, оживлённо жестикулируя, обсуждая качество здешнего металла.

Я пошёл к Матье. За спиной гомонил Льеж, пахло углём и железом, где-то кричали дети. А я думал о том, что Жак теперь не друг, не враг, а так. Просто фигура на доске, на которой играют другие. И мне оставалось только смотреть и ждать. И иногда подбрасывать ему какие-нибудь мелочи. Дело есть дело.

Глава 15

Солнце висело низко, почти над самыми верхушками деревьев, и всё вокруг — снег, голые ветки, далёкие холмы на горизонте — было залито прозрачной синевой. Было холодно, но тихо. Ни ветерка. Только снег поскрипывал под ногами, да где-то в отдалении тявкали собаки. Февраль в Арденнах — это свет. Странный, зимний, совсем не похожий на голландский. Такой, которого я не ожидал увидеть в этих горах.

Мы шли цепочкой. Впереди — егерь с арбалетом, местный мужик с лицом, продублённым ветром и морозом. За ним — де Мескита в добротном тёмно-зелёном плаще, на котором снег лежал как белая пудра. Я шёл следом. Сзади плёлся слуга с пустой сумкой для дичи. Пустой она, судя по всему, сегодня и останется.

— Вы когда-нибудь охотились, Бертран? — спросил де Мескита через плечо.

— Нет, как-то не доводилось.

— И я нет, — признался он. — Терпеть не могу убивать животных. Они глупые, беззащитные, и в них нет ни капли злости. Совсем не то что люди.

— Зачем же вы тогда меня позвали?

Он остановился, подождал, пока я поравняюсь с ним, и пошёл рядом.

— У меня к вам серьезный разговор.

Я посмотрел на него. В этом свете, на фоне снега, он казался не испанским купцом, а кем-то другим.

— А вас не волнует, — произнес я, — что со стороны всё это выглядит очень странно? Испанец и голландец отправились на охоту. Звучит как начало анекдота.

Де Мескита рассмеялся, изо рта у него вылетело облачко пара.

— Что подумают люди? Вы про это?

— Да. И мне кажется, это не смешно.

— Я вас понимаю, — де Мескита кинул на меня взгляд. — Не переживайте. Люди подумают, что испанский шпион пытается охмурить голландца. Только и всего. Начнут вас уважать. Мы, испанцы, кого попало не вербуем. Значит, вы человек стоящий. Вот что подумают люди.

Было непонятно, шутит он, или говорит серьезно.

— А если они узнают что вы не испанский шпион?

— Откуда? Вы хоть представляете себе, какой бардак творится в этой Испании? Знаете сколько идет депеша из Мадрида в Брюссель? Генерал-губернатор с королем годами не видятся. Говорю вам, опасаться совершенно нечего.

Мы прошли ещё немного. Егерь впереди остановился, прислушался, махнул нам — мол, тихо. Где-то в кустах возился кролик. Де Мескита сделал вид, что его это страшно интересует, но я видел, что думает он о чём-то другом.

— Бертран, — сказал он, когда мы снова двинулись. — У меня к вам дело. Личное.

— Слушаю вас.

Он помолчал, словно подбирая слова. Впервые за всё время я видел его слегка неуверенным. Или это тоже была игра?

— Вы знаете, что сейчас происходит с ценами на медь?

— Знаю, — ответил я. — Рынок лихорадит. Цены меняются каждый божий день. Местные литейщики просто с ума сходят. В Амстердаме центнер стоит то сорок пять, то под шестьдесят. Оружейники в Льеже закупают мелкими партиями, потому что боятся, что завтра шведы опять обрушат рынок.

— Именно, — де Мескита кивнул. — А теперь представьте, что кто-то предложит оружейникам стабильные оптовые поставки по сорок, или сорок пять гульденов за центнер. Круглый год. Без скачков. Без сюрпризов.

Я посмотрел на него.

— Вы?

— Не я, — он улыбнулся. — Вы. Я ведь не имею права заниматься коммерцией.

Мы вышли на опушку. Внизу расстилалась долина, серое с белым, с редкими деревьями и замерзшим ручьём. Егерь и слуга остались шагах в двадцати, занятые следами кролика.

— Представьте себе. Шведская медь, — продолжил де Мескита. — Из Фалуна, прямо с рудника. Никаких посредников. Лучшая медь в Европе. Мои родственники имеют к ней некоторое отношение. Не прямое, разумеется, но достаточное, чтобы организовать поставки. Медь идёт в Амстердам, оттуда — в Льеж. А вы становитесь моим торговым представителем здесь.

— Вашим?

— Моим личным, — он подчеркнул это слово. — Не Республики. Не государства. Моим. Хочу скопить немного средств перед выходом в отставку.

Я смотрел на долину. Снег лежал ровно, ни одного следа.

— И на какие объемы вы рассчитываете?

— Сто, двести тонн в год. В Льеже потребляют четыреста-пятьсот. Если мы возьмём половину — это победа.

— И что вы мне предложите?

Мескита выдержал паузу.

— Немного. Но, согласитесь, особых хлопот у вас не предвидится. Вашими будут пятнадцать процентов от прибыли. Это около тысячи двухсот гульденов в год. Если всё пойдет хорошо, и мы возьмем половину, то около двух с половиной. Не так уж плохо.

— И что я должен делать? — спросил я. — Кроме того, что брать заказы и проводить поставки?

— Ровно это вы и будете делать. Брать заказы, проводить поставки. Оформлять бумаги на контрагентов в Амстердаме. Следить, чтобы медь доходила вовремя. Чтобы оружейники были довольны. Чтобы они делали из неё пушки для шведов. Много пушек.

— Которые будут стрелять в испанцев.

— Да, которые будут стрелять в испанцев, — согласился он. — И в этом есть определенная справедливость. Я буду помогать убивать людей, которые жгли моих предков на кострах. А вы просто ещё немного разбогатеете. Честная сделка, не находите?

Я молчал. Он смотрел на меня. В его глазах была спокойная уверенность человека, который знает, что его предложение слишком хорошо, чтобы от него отказываться.

Егерь впереди снова поднял руку. Кролик всё-таки выскочил, метнулся серым пятном между кустов. Де Мескита даже не посмотрел в ту сторону.

— Ну так что? — спросил он.

— Я согласен, — ответил я.

Де Мескита улыбнулся.

— Я знал, что вы разумный человек.

Он протянул руку. Я пожал. Обычное рукопожатие