Под знаком снежной совы - Анна Осокина

и участок, лист с эмблемой известного банка, на нем — какие-то колонки цифр, наверное, состояние банковского счета пана Тадеуша, мне это сейчас было неинтересно. Хотя краем сознания отметила, что он владеет огромным состоянием, непонятно, почему живет здесь, в глуши, совсем без прислуги. Наверное, не хочет, чтобы кто-то знал о его деятельности. И все же слухи все равно ходят… В это время Тося перебирала другую папку.

— Августа! — голос звучал возбужденно, я мгновенно вскинула на нее глаза. — Кто этот человек рядом с тобой? — она показывала мне портрет маслом, нарисованный на холсте. При этом по краям было видно, что раньше он находился в раме, но его достали оттуда.

У меня перехватило дыхание. С картины смотрела моя точная копия, застывшая с легкой полуулыбкой. Волосы собраны в высокую старомодную прическу, одежда тоже очень старинная, такую носили лет сто назад, если не больше. Но на груди покоится подвеска-сова, правда, цепочка чуть длиннее, чем у меня сейчас. Я бессознательно схватилась за амулет. Тося молча переводила взгляд то на меня, то на рисунок, будто пыталась найти отличия.

Но самое интересное не это. Рядом с девушкой стоял мужчина. Темные волосы, черные, глубоко посаженные глаза, такие, что под ними залегли тени… Сердце екнуло. У этого человека было явное сходство с паном Тадеушем. Это не он, но фамильные черты прослеживались. Его отец? Дед? Судя по одежде, человек с портрета мог быть ему даже прадедом.

— Августа? — снова нарушила напряженную тишину подруга.

Я хотела дотронуться до портрета, но не решалась и попятилась, мотая головой.

— Это не я, Тося, с меня никогда не писали такой портрет. И я в первый раз в жизни вижу этого человека…

— Но как же подвеска? Я еще могла бы подумать на совпадение, мало ли женщина на тебя похожа просто. Но сова… Это точно твое украшение!

Яркой вспышкой возникла догадка.

— Эта подвеска передавалась несколько поколений по женской линии… Наверное, это какая-то моя родственница!

— Смотри, здесь в углу стоит дата, не могу разобрать…

Я присмотрелась, надпись частично осыпалась, но можно было предположить.

— Тысяча шестьсот семьдесят седьмой?

— Как будто… — задумчиво протянула подруга. — Сто тридцать лет назад. Какая-нибудь твоя прапрабабка?

Я дернула плечами.

— Похоже на то. Там больше нет подписей?

Тося повертела холст так и сяк.

— Смотри, здесь какие-то буквы, возможно инициалы: «В и С».

Больше ни единой подсказки, кто этот человек рядом с моей предполагаемой родственницей. Но сходство с паном Тадеушем не давало покоя. Я поделилась мыслями с Антониной.

— Твоему пану сейчас сколько лет?

Я задумалась.

— Трудно сказать, что-то между сорока и шестьюдесятью.

Тося рассмеялась.

— Ты серьезно? Двадцать лет?

— Да по нему не поймешь! Иногда посмотришь — молодой мужчина совсем, а иной раз глянешь — старик.

Девушка покачала головой, все еще улыбаясь.

— В любом случае, думаю, это тоже какой-то его пра- или прапра- кто-то там.

— Это-то понятно, но что он делает рядом с моей предполагаемой пра-… Постой-ка! Мою прапрабабку звали Софией! Может, «С» — это начальная буква ее имени?

Тося пожевала нижнюю губу.

— Портрет похож на семейный, — продолжила я. — Но мы с паном Тадеушем точно не родственники. Дед сказал бы.

В растерянности я начала просматривать другие бумаги. Какие-то чеки, счета, документы на еще один дом…

— Тося, смотри! — показала ей лист, она пробежалась по нему глазами.

— Дом в Минске. Масонская ложа, куда он раньше входил, тоже там.

— Ты все еще не успокоишься с этим странным предположением про масонов?

Она развела руками.

— Если у тебя есть другие мысли — валяй.

Я скривилась.

— Фу, что за словечки?

— Ну, знаешь ли, не все здесь благородные дамы.

Мы обе рассеялись. С этой девушкой было очень легко. И даже будущее не казалось таким пугающим.

— Так значит — в Минск? — спросила я, затаив дыхание. Очень хотела домой. А еще где-то в глубине души надеялась встретиться с тем, кто в последние ночи приходил ко мне во снах. Пусть шанс небольшой, но он был. Не знаю, что бы я сделала, вновь увидев его. Но сердце предательски замирало, когда я думала о возвращении.

— В Минск! — подтвердила Антонина. — У меня и там есть знакомые, которые помогут узнать больше информации.

Я не сдержала радости, подошла и обняла девушку. Та замерла, а потом с кряхтением отстранилась.

— Эй, полегче! У меня ребро сломано! Что на тебя нашло? — она посмотрела на меня и нежно убрала локон, который упал мне на нос.

Я немного смутилась и хотела отстраниться, но она не позволила, пока я не ответила.

— Просто соскучилась по дому.

— А глаза-то как заблестели, чего-то ты не договариваешь, — она хитро подмигнула здоровым глазом и обняла меня в ответ, прошептав на ухо: — Пойдем завтракать.

— Пойдем, — легко согласилась я.

Часы в гостиной пробили четыре часа дня.

Глава 12

В Минск мы въехали в большом крытом экипаже.

Подождали пару дней, пока лицо Антонины придет хотя бы в относительный порядок, чтобы можно было его запудрить, скрыв часть синяков. За это время Тося привела в порядок мои волосы: ровно их подрезала. Теперь у меня была весьма смелая, но красивая прическа — длина доходила до середины шеи. Но с помощью шиньона вполне можно сделать видимость длинных волос, если понадобится.

Затем сходили в Несвиж, где подруга через какие-то темные личности не только сделала нам временные документы, чтобы мы могли без проволочек доехать в пункт назначения, но и заказала карету с извозчиком, который за кругленькую сумму обязался нас еще и охранять в пути.

Хотя мне очень и не хотелось, но я взяла из потайного ящика рубли, оставив там только ассигнации. Впрочем, положила вместо них расписку, по которой обязуюсь выплатить все до последней копейки, включая те деньги, которые у меня украли во время первого похода в Несвиж. Я понимала, что эта бумага, не заверенная у нотариуса, не имеет никакой юридической силы, и все же так не чувствовала себя воровкой. Хотя, судя по счету в банке, пан Тадеуш даже не заметил бы пропажи такой суммы. Но совесть не позволяла взять деньги просто так. Тем более для меня она тоже не будет проблемой, когда я получу доступ к