Звездный зверь - Антон Александрович Карелин

— В смысле?

— Закинуть в носителя слабый квант в самом начале амплитуды, дождаться, пока неугодный тебе человек его раскачает и погибнет от максимальной беды, а потом забрать себе оформившийся квант неудачи. Продать его за миллионы или даже десятки миллионов, чтобы подселить в известного политика или триллионера с высоким потенциалом, который слишком надёжно защищён и которого не устранить обычным способом. Но с квантом беды жертва навсегда станет смертельно невезучей, и рано или поздно судьба возьмёт своё. А с моментом его смерти единственная улика, сам квант, перестанет существовать.

Нарративное мифотворчество прошло сквозь Одиссея гремящей волной, разбивая мрамор неизвестности и сомнений, — и схлынуло, оставив совершенную скульптуру понимания, рождённую в один момент.

— Квант исчезнет, а наш неизвестный станет самым высокооплачиваемым и, главное, самым неуловимым убийцей в галактике. Ведь невозможно найти того, кто убивает абсолютно нереальным способом. Такого никто и не заподозрит, даже опытный, тёртый и лучший в своём квадранте сыщик Бульдог.

Ана стояла с открытым ртом.

— Похоже, ты только что раскрыл невероятную преступную схему, в которой могут быть замешаны уравнители, а может, и кто-то посерьёзнее, — сказала она наконец.

— Мы раскрыли. Но убийца в данный момент — наименьшая из наших проблем.

— Потому что он испугался нашего присутствия и подселил квант в нас; теперь нужно срочно решить, как от него избавиться или как привести его пик именно к удаче?

— В меня, — поправил Одиссей. — Ведь теперь предельно ясно, как убийца подселил мне флюон.

— «Диагнозис»! — после секундной паузы воскликнула Ана.

— Он горел цветами катастрофы. Я собирался уйти, но кто-то принудительно запустил автомат и под видом медицинского скана замерил мой потенциал. Увидел, что потенциал высокий и подселил флюон, чтобы тот прошёл во мне все этапы синусоиды и вырос в максимально могущественный квант беды, который меня и убьёт.

— «Высокий»? — переспросила Ана с непередаваемой гримасой и сделала жест скрюченными пальцами, чтобы подчеркнуть всю неуместность и недостаточность этого слова.

Девушка побледнела, и он тоже, он прямо ощутил, как кровь отливает от лица. Ведь, стремительно оформляя версии в связные слова, Фокс ещё не успел понять главное и осознал лишь теперь.

— Ох, — растерянно сказал человек в мятом свитере.

Ведь он жил половину тысячелетия, был носителем глаза сайн и сильнейшим из теллари, победителем Игры Древних и чуть ли не единственным, кто знал тайну Вечных. Был ли во вселенной хоть кто-то с потенциалом удачи и беды выше, чем у Одиссея Фокса?

— Оди, — прошептала Ана, схватив его за плечи и забыв, что клялась никогда больше так не называть. — Масштаб твоей неудачи с каждым витком растёт и уже задевает других. На пике амплитуды ты можешь породить беду таких масштабов, которая уничтожит даже не эту планету. А вообще… что угодно. Как в той истории, когда убийца подверг опасности всё население планеты, чтобы достать одного — так твоя неудача станет так огромна, что…

Ана не нашла аналогию, чтобы завершить мысль, но и без того всё было ясно. Фокс выдохнул и перешёл от мифотворчества к выживанию. Внутри всё сгладилось и вошло в равновесие, как бывает, когда ты несёшься сквозь рой астероидов на полётной доске и каждый безумный осколок хочет найти твоё ускоренное, сжатое в силовом потоке тело. Там нет времени и сознания ни на что, кроме идеального манёвра, вот и сейчас их не было.

— Если всё так, то последняя беда в отказе Врат, — сказал Одиссей. — Сейчас квант находится в перефазе от заметного, но пока ещё не смертельного невезения — к редкой и сильной удаче. И мы можем легко её проверить. Снимай поле.

Ана взмахнула рукой.

— Капитан, дайте мне связь с торговым хабом планеты Домар.

Депортация формально не состоялась, пока подлежащие высылке не покинули пределов системы, а теперь, из-за форс-мажора с Вратами, их временный статус продлили на неопределённый срок. Поэтому Ана с Фоксом всё ещё носили теги участников Фестиваля.

— Готово, — нервно переступив копытцами, исполнил Чар. — Разрешите спросить: для чего?

— Азартные игры, — в открытую выбрал Фокс, чтобы не тратить время на объяснения. — Лотереи, мгновенные лотереи, купить билет…

Он стремительно скользнул по россыпям манящих объектов: от мерцающих лепестков морфоцвета, через стойки гулко дрожащих радиоактивных капсул с малыми дозами сверхтяжёлых элементов и случайным временем распада; сквозь ряды сверкающих звездосфер всех калибров — и ухватил висящую посреди туманности бутылку с запиской внутри.

— Вы выбрали билет «Робинзоны космоса» с моментальным розыгрышем, — воскликнул радостный продавец, принявший вид земной панды в соломенной шляпе. — Желаем большущей удачи!

Одиссей моментально разбил виртуальную бутылку и развернул записку. Какая-то часть его разума ещё надеялась, что построения последних минут — лишь параноидальная фантазия, а утром ему просто приснился дурной мимолётный сон.

— Вы выиграли! — воскликнула панда громовым голосом, и пространство вокруг человека взорвалось фейерверком искр. — Один миллион сто одиннадцать тысяч сто одиннадцать энзов!

— Ошерстеть! — прошептал мыш сдавленным голосом, в его глазах мелькнуло ошеломлённое неверящее счастье.

Поняш аккуратно подвинул вору кресло, в которое тот упал. А Ана закрыла глаза.

✦

Ана хотела укрыться полем от посторонних, но Фокс её остановил.

— Они тоже под угрозой, так что имеют право знать, — сказал детектив, держа инфотэг с выигрышным билетом на ладони. — Сколько у нас времени перед следующим витком?

— Не знаю! Я всё-таки не эксперт по флюонам… Чем сильнее удача, тем больше времени требуется кванту, чтобы выйти на следующий пик. Потому что событиям подходящей мощности нужно ещё найтись, ведь повезти по мелочи может со многими вещами, а по-крупному уже нет. Но в первую очередь скорость раскачки амплитуды зависит от потенциала носителя, а у тебя…

Девушка развела руками.

— Значит, замедлить витки просто: оставаться в максимально нейтральном месте и ничего не делать самому, — быстро соображал Одиссей. — Сесть посередине безжизненной равнины или дрейфовать в дальнем космосе на корабле самой простой конструкции. Быть там, где плотность событий максимально низка.

Тшекки сконфуженно уставился на людей, силясь понять, чего они затирают: его мокрый нос принюхивался к сказанным словам, выискивая важные оттенки, тонкие усики неуверенно дёргались. Пластичный и минерально поблёскивающий Чар, наоборот, смотрел на гуманоидов с ожидающим интересом, как зритель на актёров: что ещё учудят?

— Мы, конечно, можем отойти подальше и залечь в дрейф, — ответила