Просто бизнес - Наиль Эдуардович Выборнов

— Холодно, — сказала она. И до этого мерзла, но не осмелилась мне об этом сказать.

— Пойдем внутрь, — предложил я.

Мы спустились с верхней палубы, Винни и Роуз остались — похоже, что им хотелось еще о чем-то поговорить. В салоне первого класса было тепло и уютно. Это была большая светлая комната с мягкими креслами и диванами, низкими столиками между ними. Большие прямоугольные окна по обоим бортам пропускали серый дневной свет. Несколько пассажиров уже устроились: кто-то читал газеты, кто-то играл в карты за столиком, пожилая пара вполголоса беседовала на диване. Стюарды в белых куртках бесшумно разносили кофе и чай на серебряных подносах.

Мы с Гэй выбрали место в углу, откуда бы хорошо виден весь салон. У меня привычка, как у ковбоев на Диком Западе — никогда не сидеть спиной к двери. Я заказал кофе и достал из кармана пачку сигарет, Гэй достала из своей сумочки небольшую книгу в потрепанной обложке, на ней было написано: «Гордость и предубеждение».

Я закурил, снова посмотрел в окно на волны. Скоро наверняка надоесть смотреть, но пока нормально. Все равно больше делать особо нечего — читать, гулять, есть и спать. И разговаривать с людьми.

К двум часам дня объявили обед, и мы отправились в столовую первого класса — длинный зал со столами на шесть-восемь человек, с белоснежными накрахмаленными скатертями, серебряными приборами и хрустальными бокалами. Здесь работали уже не стюарды, а официанты в черных фраках с белыми перчатками, они так и сновали между столами.

Нас усадили за стол номер семь. За ним уже сидели трое пассажиров. Завязался разговор.

Пожилая элегантная пара — мужчина лет шестидесяти с седыми усами и женщина примерно того же возраста в жемчужном ожерелье. Они представились как мистер и миссис Томпсон из Бостона. Ехали на Кубу отдыхать. Скрыться на время от надвигающейся зимы и холодов, понежиться на солнце. У мистера Томпсона была текстильная фабрика. Пока что она еще не пострадала от кризиса, но скоро начнется.

А еще с нами сидел молодой человек лет двадцати пяти в дорогом сером костюме. Его волосы были аккуратно подстрижены, а в глаза бросался внимательный взгляд. Он представился как Джордж Уинтроп, журналист газеты Chicago Tribune.

Портов много, но они все решили отплывать из Нью-Йорка.

— Еду на Кубу делать репортаж о сахарной индустрии, — объяснил он. — Интересно посмотреть, как местные плантаторы живут, оценить, какие у них перспективы.

— Разве у них проблемы? — спросила миссис Томпсон. — Я слышала, что сахарный бизнес на Кубе процветает.

— Пока да, — кивнул Уинтроп. — Цены держатся, спрос стабильный. Но кризис в Штатах рано или поздно дойдет и до Кубы. Американцы — главные покупатели кубинского сахара. Если мы будем меньше есть сладкого, то цены упадут.

Я тоже понимал это, как и понимал, что скоро мы будем закупать сахар и патоку для нашего самогона гораздо дешевле. Увеличим объемы тонн до двухсот, а цена останется та же. И будем выгонять гораздо больше.

Потом спустились Винни и Роуз. Тоже представились.

С соседями по столику мне повезло, с первого взгляда было видно, что это вежливые и культурные люди. Разговорились о разных мелочах: о погоде, о предстоящем путешествии, и о том, что будут делать на Кубе.

Потом подали обед. Сначала крем-суп из тыквы со сливками, потом запеченная рыба под белым соусом с каперсами, затем говядина с картофелем и овощами. Все было приготовлено вполне прилично, на уровне хорошего ресторана.

Гэй щебетала без умолку, она была более разговорчива, чем обычно, по-видимому обрадовалась путешествию. Она рассказывала миссис Томпсон про Россию, про дореволюционный Петербург, про то, как жили до переворота, про балы, театры, белые ночи, которые застала еще совсем девочкой. Пожилая дама слушала с интересом, задавала вопросы, ахала и качала головой, вспоминая свою поездку в Европу двадцать лет назад.

Журналист Уинтроп молча смотрел на меня. Похоже, что его привлекли шрамы на моем лицо. Может быть, он что-нибудь слышал о нападении? Да и он из Чикаго, где сейчас всем заправляет наш друг Капоне.

— Чем вы занимаетесь, Чарльз? — спросил он.

— Импорт продуктов питания, — ответил я коротко. — Еду на Кубу по делам, хочу наладить прямые поставки.

— Интересно, — кивнул он, откладывая вилку. — А что именно собираетесь возить?

— Сахар, — ответил я. — Может быть, патоку для корма скота. Куба — крупнейший производитель в регионе. Надеюсь договориться с плантаторами напрямую, не хочу связываться с монополистами.

— Разумно, — согласился Уинтроп. — Обходить посредников всегда выгоднее. А вы уже знаете, с кем будете работать?

— Нет еще, — соврал я, покачав головой.

На самом деле Лански уже связал меня с одним человеком, Хуаном Гарсией. По телеграфу, благо кабели уже были проложены под заливом, да и радио работало. Недешево, правда, центов двадцать за слово.

— Поэтому и еду, — продолжил я. — Буду искать на месте, встречаться с владельцами плантаций. Попытаюсь договориться.

— Если нужны контакты, могу помочь, — предложил журналист. — У меня есть несколько знакомых среди местных плантаторов. Я уже писал статью о кубинском сахаре год назад, много общался с людьми.

— Был бы признателен, — кивнул я чисто из вежливости. Все равно мне не хотелось работать с непроверенными людьми.

Мы обменялись визитками, у Уинтропа была карточка газеты с его именем. У меня попроще — Чарльз Лучано, импорт продуктов, адрес офиса в Маленькой Италии.

После обеда народ разошелся кто куда. Гэй с Роуз отправилась в каюту, за обедом она все-таки умудрилась ее разговорить. Сказали, что немного устали от качки. Мы же с Винни отправились в салон.

— Босс, все нормально? — спросил он тихо, когда мы остались одни.

— Нормально, — кивнул я. — Просто следи за людьми. В особенности за журналистом — мне не нравится, как он смотрит на меня.

Да. За такие взгляды Багси легко отправил бы его за борт кормить рыб.

— Понял, — Винни кивнул серьезно.

Потом я стал читать газеты, которые загрузили перед отплытием. В основном про биржу, падение продолжалось. И уже появлялись длинные очереди перед банками, потому что люди хотели забрать свою наличность. Да только вот не было ее в банках, они все вложили в акции.

А просто напечатать больше долларов, как делали в наши времена, было нельзя. Золотой стандарт. Его отменят скоро, и драгоценный металл улетит в небеса. Раза в два подорожает.

А потом корабль покинул территориальные воды в США, капитан объявил об этом по громкоговорителю. Это было важно, означало, что сухой закон на корабле больше не действует,