Волшебная библиотека «Мэнитейл» - Хон Сиён

Прошли десятилетия. Дженна стала знаменитой. Когда она вернулась в Корею с гастрольным туром, прошло уже тридцать лет с тех пор, как она покинула эту страну. Повзрослев, Дженна все-таки решилась вернуться и, долго расспрашивая и ища, наконец встретилась с бывшим коллегой своего отца.

Из его рассказа она узнала: в день гибели Чонгиля лил ужасный ливень. Дождь не прекращался несколько суток, а в тот день хлынул с особенной силой. Он и ее отец, как обычно, спустились в канализацию, чтобы расчистить забившийся слив.

– С самого начала что-то пошло не так, – вспоминал мужчина. – Издалека донесся грохот, все казалось тревожным… Но сверху не было никаких указаний, и мы просто продолжили работу, как обычно.

Он рассказал, что, когда обернулся, увидел, как с невероятной скоростью на них несется поток воды. Грохот, который они слышали раньше, оказался шумом бурлящего потока, обрушившегося с верхних участков. Позже выяснилось: в диспетчерской знали, что начнется паводок, но все равно отправили Чонгиля и его напарника в канал.

Коллега рассказал, что воспоминаний о дальнейшем у него почти нет. Помнил только, как ударился головой, попав в водоворот. Видимо, ему повезло – он выжил. А вот ее отца, по всей видимости, унесло водой окончательно…

– Я ведь хотела всего лишь узнать, как меня звали… – прошептала Дженна. – Но в итоге я потеряла все. Имя. Папу. Все свое детство.

После той поездки Дженна больше не возвращалась в Корею. Даже когда позже получила приглашение посетить библиотеку Мэнитейл, она ни разу не ступала на корейскую землю.

Примерно с того времени она начала терять память. Сначала – имя. Потом – многое другое. Врачи сказали, что это болезнь Альцгеймера.

Когда Дженна всхлипывала, ее плечи мелко дрожали. Взгляд Айши упал на книгу, лежавшую на полу.

– Логан, это ведь ее книга, да? – спросила она.

– А, да. Она притащила ее вместе с разорванным жемчужным ожерельем, – кивнул Логан. – Похоже, книга как раз стояла на тележке – из ремонтной мастерской ее должны были перевезти в читальный зал. Видимо, она сама забрала ее оттуда. Знаешь, я хоть и выгляжу вот так, но я все-таки хранитель. Не мог допустить, чтобы человек самовольно читал собственную книгу. Поэтому я положил ее повыше, на верхнюю полку. Но, впрочем, зря старался. Она уже и забыла, что книгу с собой принесла, – все время только бормотала что-то бессвязное.

Айша снова посмотрела на плачущую Дженну.

– Имя… Оно действительно так важно для вас? – тихо спросила она.

– Для других, может, это всего лишь имя. Но ведь я – это и та Дженна, что сейчас, и та, что была тогда. Мы обе – это я, – с твердостью ответила Дженна.

После ее слов Айша уже точно знала, что должна сделать дальше.

Топ-топ-топ!

Снаружи послышался гомон из голосов и суетливых шагов. Дверь в подвал оказалась открыта, и Точжон, заметив это, пришел вместе с другими хранителями, чтобы задержать Дженну. Айша стремительно вскочила и схватила ее книгу.

– Логан, загороди вход! Вы тоже, быстро!

По ее команде Логан и остальные друзья вскочили и встали стеной у входа в подвал. Корделия осознала, что уже действует, прежде чем успела что-либо обдумать. Она даже не успела понять, что готова пойти на огромный риск: пожертвовать всей своей карьерой хранителя ради… удивительно, человека. Ее тело сделало выбор за нее. Но на ее лице не было ни страха, ни сомнений.

Больше не было той прежней Корделии – умной, но эгоистичной, трудолюбивой, но узко мыслящей. Сейчас она принимала, возможно, самое глупое решение в своей жизни, но была в нем абсолютно уверена. И главное – она не собиралась жалеть.

– Уйдите с дороги, немедленно! – прорычал Точжон, полный ярости.

Но Теодор и Корделия остались стоять, не сдвинувшись ни на шаг. Тогда Точжон, не выдержав, с силой толкнул их и попытался пробиться к Айше.

– Айша! Остановись!

Но она будто не слышала. Она второпях листала книгу Дженны, лихорадочно ища нужные строки.

– Где же… где же написано это имя…

– Если ты впишешь хоть одно слово, ты вмешаешься в рассказ! Ты же знаешь, что хранителям запрещено вмешиваться в книги людей! – закричал Точжон.

Теодор застыл. Это было не его. Слишком опасно. И слишком трудно – выбирать между своей жизнью хранителя и Айшей.

«Сколько в жизни у меня было решений, которые я принимал действительно сам? Но на этот раз…»

Он сделал шаг. Потом еще один. Встал рядом с Корделией, лицом к Точжону. И, не дав ему пройти, вцепился в край его одежды. Точжон в изумлении попытался сбросить его, но Теодор не отпускал.

Силы были неравны. Теодор понимал, что долго не протянет. Поэтому выкрикнул:

– Айша, быстрее! Быстрее!

У Айши перехватывало дыхание. В книге было слишком много слов. А нужное имя – лишь одно. К тому же строки оживали, выскакивали из книги, бегали по страницам, будто нарочно мешали ей. Но она продолжала. Буква за буквой, слово за словом…

И вдруг ее дрожащие пальцы замерли. Она нашла его.

Скорее перелистывая страницы назад, Айша вернулась к текущему моменту и, достав ручку, с замиранием сердца аккуратно вписала найденное имя.

– Айша!

Крик Теодора пронзил воздух, но стал последним, что он успел сказать. В следующее мгновение Точжон грубо оттолкнул его и ворвался в подземное помещение. Корделию к тому времени уже схватили другие хранители.

– Нашла.

Точжон вырвал у Айши книгу Дженны с яростью в глазах. Затем резким движением толкнул девушку.

– Дурочка! Я прощал тебе все эти глупости раньше… но теперь ты перешла черту! – Он словно сам испугался своей вспышки ярости, рука на миг замерла, будто отстраняясь от содеянного. Но в черных глазах Айши все еще горел тот же твердый, осознанный свет. Внезапно сквозь напряжение, сквозь борьбу, сквозь все раздался голос человека:

– Я… я вспомнила! Мое имя – Сончжа. Чхве Сончжа. «Сон» – как «выбирать», «чжа» – как «сама». Это значит «жить так, как выбираешь сама». Папа дал мне это имя, потому что он сам родился в тяжелое время, когда никакого выбора не было. А мне хотел другой жизни.

Повисла тишина. Словно опрокинутый кувшин замер, пролив все, что было внутри.

Все – и те, кто пытался вмешаться в судьбу книги, и те, кто пытался этому помешать, – застыли. Они смотрели только на Айшу, лежащую на полу, но все еще сияющую.

Точжон пил