Волшебная библиотека «Мэнитейл» - Хон Сиён

– Куда ты?

На вопрос Айши она с усмешкой ответила:

– Лайла сказала, что мы с Теодором должны после ужина вернуться в главный корпус. Вместо того чтобы подвесить нас вниз головой, она велела нам все доделать в читальном зале. Мы ведь из-за Квеса так и не проверили список книг с первого этажа. И те, что нужно поднять на третий, тоже еще не разобрали. Она сказала, чтобы сидели и всю ночь разбирали. Тебе тоже велела прийти. Ты ведь без разрешения помчалась за квесом.

В то же время еще не покинувший библиотеку после смены Точжон находился на четвертом этаже. Вместе с Беннетом, старшим хранителем этого уровня, он занимался последним этапом: помещал оставшуюся запечатанную книгу на специальную полку, предназначенную для хранения томов, содержащих квесов.

– Точжон, ты ведь тоже это почувствовал, да?

Беннет, присев у ног коллеги, который как раз ставил последний том на верхнюю полку, с тревогой посмотрел на него снизу вверх. Лицо Точжона, как обычно, не выражало эмоций, но Беннет, знавший его много лет, сразу понял: тот встревожен.

– Посмотри на слова, рассыпавшиеся вокруг книги. Если фразы запечатывающей формулы распались на отдельные обрывки… значит, кто-то извне намеренно снял печать.

Точжон отступил на несколько шагов и молча уставился на полку.

– Я тоже это понял. Но давай это останется между нами. Сейчас совсем не время поднимать панику и кричать о том, что в библиотеке завелся предатель. Мы сами выследим виновного. Спокойно и без шума. Ты, может, и не помнишь, ты тогда был еще слишком юн, но тридцать лет назад здесь творилось нечто подобное. Все начиналось точно так же. И тогда, как и сейчас, над Мэнитейлом начал подниматься ураган…

– Думаешь, не помню? Еще бы я забыл… – тихо отозвался Беннет, опуская глаза.

И вдруг до них донесся чей-то вопль:

– Ай! Больно же! Говорите словами, а не кричите!

– Молчать! Кто вам разрешил трогать запечатанные книги? Кто вам позволил просто так входить в тома? И кто, в конце концов, позволил вам самим ловить Квеса?! Пока не закончите инвентаризацию всех пострадавших книг, ни шагу из главного корпуса!

Это была Лайла. Разгневанная Лайла.

Точжон и Беннет, сделав вид, что ничего не услышали, спокойно продолжили раскладывать книги.

Глава 9. Тайна пропавшей книги

Топ… топ…

В темноте между книжных стеллажей шагал Теодор.

Он нес ночное дежурство, в одиночестве патрулируя библиотечные ряды в читальном зале на втором этаже.

На нем была темно-синяя форма – знак библиотечного хранителя. В одной руке он держал связку бумаг, в другой – фонарь.

– Эх, Айша ведь предлагала помочь… Надо было соглашаться.

Широко зевая, Теодор снова и снова поправлял круглые очки, которые все время сползали и теперь едва держались на кончике носа. Он монотонно осматривал стеллажи.

– Так… Стеллаж 12007 – порядок. 12008 – порядок. 12009 – в норме. 12010 – порядок. 12011 – все чисто. 12013 – порядок… А?

Продолжая медленно бормотать себе под нос, Теодор вдруг замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Он поднял голову и уставился на книжную полку. Бесконечно высокий потолок терялся во тьме, и полки уходили ввысь так далеко, что их верхушки невозможно было рассмотреть. Он вытянул руку и поднял фонарь как можно выше, чтобы хоть немного осветить верхнюю часть стеллажа.

И вдруг…

Сначала напряженно прищуренные глаза Теодора округлились. С каждой секундой они становились все больше. Он заметил нечто неладное в самой темноте.

– Ч-что?.. Ее… нет…

Глухой шепот вырвался из его уст и эхом разнесся по всей темной пустынной библиотеке. Теодор тут же прикрыл рот, словно испугавшись собственного голоса, но было уже поздно: тишину нарушили его слова, расплескавшиеся по залу, как вода. Он отшатнулся – так резко, что даже его собственная тень дрогнула от испуга. Глаз невольно дернулся, и Теодор, не веря увиденному, снова осветил 12013-й стеллаж.

– А-А-А! Тревога! Чрезвычайная ситуация! Книга пропала!

Смотритель Мэнитейла, Точжон, наслаждался чаем в своем кабинете.

Комната, заставленная всевозможными безделушками, казалась особенно таинственной в мягком теплом свете ламп. Деревянная мебель придавала обстановке некое благородство, а в каждом уголке можно было найти предметы, представляющие культуру разных уголков мира. На комоде стоял корейский фарфор – белоснежная посуда с утонченными формами, на стене висела итальянская картина, а на столе и диване переливалась золотом ткань из Саудовской Аравии.

Но из всей этой эклектичной обстановки именно рабочий стол Точжона особенно выделялся, что, впрочем, неудивительно, ведь он проводил за ним бóльшую часть времени. На столе громоздились чернила, бумага, чайник с чашками, часы, лампа… но главное – книги. Десятки томов неизвестных авторов, сложенные в высокие, почти по локоть, стопки.

И все это казалось Точжону вполне уместным. Он любил свой экзотичный кабинет – с его пестрой смесью вещиц и книг, к каждой из которых относился с бережной теплотой.

В одной руке он держал чашку, в другой – книгу. Он не отрывал взгляда от страниц, даже поднося чай к губам. Его зеленые глаза медленно, почти лениво скользили по строкам от края до края.

– Точжон…

Кто-то позвал его по имени, но смотритель не отреагировал. Словно ничего не услышав, он вновь грациозно поднял тонкую чашку длинными, изящными пальцами.

Точжон часто пил теплый чай, чтобы успокоиться. Этим утром он уже осушил три чашки.

– Точжон!

Голос прозвучал настойчивее, и только тогда он нехотя оторвался от книги, лениво подняв взгляд на того, кто звал его.

Перед ним стоял человек в скромной форме хранителя – одежде, никак не вписывающейся в яркую и утонченную обстановку кабинета.

Точжон небрежно опустил книгу, которую до этого держал прямо перед лицом, и, наклонив стоявший на столе заварочный чайник, осторожно долил себе чаю. Затем слегка вдохнул аромат.

По комнате тут же разлился тонкий пряный запах чая, но лицо Точжона оставалось напряженным. В воздухе витало не только благоухание – оно не могло заглушить нарастающее раздражение, охватившее всю комнату.

– Тео, ты хочешь сказать, что книга, которая еще сегодня вечером была на своем месте, исчезла буквально через пару часов после того, как хранители разошлись по домам?

Густая, тяжелая злость, исходившая от Точжона, словно давила на стены. Он поставил чашку на блюдце, медленно поднялся и подошел к Теодору, который, вытянувшись по стойке смирно, стоял посреди кабинета. Сначала он положил