Волшебная библиотека «Мэнитейл» - Хон Сиён

– Разве не так? – прошептал Квес.

Его длинное, по-паучьи изогнутое тело склонилось к Айше. Из темноты ее взгляду предстали пугающе длинная шея и глаза, смотрящие прямо на нее.

Чанхёк, впервые в жизни державший в руках такие большие деньги, не знал, с чего начать. Прежде всего он использовал их на повседневные нужды: покрыл бытовые расходы, выплатил компенсацию по делу отца, дал младшему брату карманные деньги, чего прежде не мог позволить. Он тратил только на самое необходимое, но даже так сумма, полученная от Квеса, быстро иссякла.

Когда все было потрачено, Чанхёк вновь направился туда, где впервые встретил Квеса, уверенный, что их сделка была ему на руку.

– Счастье? У меня его и не было. Я ведь продал то, чего даже не имел. Разве это невыгодно? Вроде где-то здесь был… Почему его не видно?

Светало. Чанхёк бродил по переулку, вглядываясь в туман и надеясь, что Квес появится. Ожидание уже начало его утомлять, когда из дымки выступила знакомая фигура: рост под два метра, болезненно худощавый, в ярко-зеленом костюме – несомненно, это был Квес.

– Ох, долго ждали, похоже? – усмехнулся тот.

– Я пришел, чтобы снова заключить сделку. Но на этот раз с моим предложением. Не хотите ли купить мое счастье?

Чанхёк говорил с вызовом, словно хотел испытать Квеса. Он был уверен, что тот немедленно согласится, но Квес лишь молча посмотрел на него сверху вниз. Это молчание сбило Чанхёка с толку, но вскоре Квес кивнул и принял его предложение.

После второй сделки с Квесом Чанхёк начал скупать то, о чем раньше только мечтал: дорогую одежду, игровую приставку, алкоголь и сигареты. Поначалу сердце замирало от восторга, стоило только войти в бутик с люксовыми брендами. Но с каждым днем, даже выходя из магазина, увешанный дорогими покупками, он чувствовал, что не становится счастливее.

Только тогда Чанхёк начал замечать, что что-то не так. И все же, несмотря на это, он не прекратил сделки с Квесом.

Он все сильнее опустошался. Радость исчезала даже от самых обыденных вещей. Но Чанхёк не считал это проблемой. Он снова и снова находил Квеса и предлагал сделки сам. Пусть первым торговлю начал Квес, но продолжал ее Чанхёк. Каждый раз перед новой сделкой Квес спрашивал:

– Уверен, что не пожалеешь?

И каждый раз Чанхёк отвечал одно и то же.

– Я уже и не помню, какая это по счету сделка. Но повторю: о чем жалеть? Деньги и есть счастье. Я не просто продаю счастье ради денег – я меняю его на другое счастье.

Теперь Чанхёк был богат. С каждой сделкой он получал от Квеса миллионы вон. Денег стало столько, что тратить их уже было не на что – по дому валялись пачки наличных. И жизнь его семьи изменилась. Отец и брат, поначалу подозрительно косившиеся на внезапные визиты Чанхёка с полными сумками денег, теперь молча делали вид, что ничего не замечают.

А потом Квес предложил нечто новое. Он сказал, что может дать Чанхёку не просто деньги, а доступ к счастью – куда большему.

– Если, приняв это, вы станете хоть немного счастливее, то я смогу купить еще большее счастье, а вы – заработать еще больше денег, продавая свое. Это выгодно для нас обоих.

Квес вложил в ладонь Чанхёка крошечный амулет. И оказался прав. Каждый раз, когда Чанхёк держал в руке тускло сияющий камень, его охватывала эйфория. Даже когда отец тратил деньги на азартные игры, ему уже не было больно. Он все больше и больше сорил деньгами, а когда отец в очередной раз возвращался домой после скандала, Чанхёк просто улыбался.

Такая перемена тревожила его брата и друзей. Но Чанхёк лишь считал, что они завидуют, и даже наслаждался этим. Однако как счастье, купленное на деньги, оказалось недолговечным, так и сияние амулета вскоре сошло на нет. Сколько бы денег он ни тратил и как бы сильно ни сжимал камень, радость больше не возвращалась.

Отец, который не изменился ни на йоту. Мать, которая не возвращалась, несмотря на деньги. Внутри Чанхёка поселилось опустошение.

– Это и есть счастье? Я вообще счастлив?

В ту ночь он брел домой подшофе, один. Сердце ныло от неясного беспокойства: он не знал, где искать счастье.

– Давненько не виделись. И опять в такой поздний час.

Квес появился из темноты, как будто точно знал, когда и где найти Чанхёка. Тот машинально поднял голову. Он выглядел изможденным и обессиленным.

– Пришли снова продать счастье?

Но Чанхёк молчал. Его глаза были пустыми, голос – потерянным. Видя это, Квес медленно улыбнулся и, чуть склонив голову, произнес:

– Наконец-то. Знаете, как долго я ждал этого момента? Спрошу в последний раз. Продадите ли вы мне остатки своего счастья?

От улыбки Квеса по коже Чанхёка побежали мурашки. Он поморщился и внезапно схватил Квеса за воротник, сорвав с него равнодушную маску.

– Почему ты забрал мое счастье?! У меня теперь куча денег, но я несчастен! Отец с утра до ночи пьет, мать так и не появилась, друзья отдаляются от меня!

– Кажется, вы что-то путаете. Я ничего у вас не забирал. Я лишь предлагал сделку – вы сами согласились. Одежда, в которой вы сейчас стоите, эти часы, обувь – все это куплено на те деньги, что вы получили, продав мне счастье. Даже амулет, подаривший вам столько смеха, – это ведь мой подарок.

Слова Квеса пронзили Чанхёка. Он замер, не в силах ответить. Действительно, Квес лишь задавал вопрос: «Продашь ли свое счастье?», а соглашался всегда сам Чанхёк.

Он опустил руки. Посмотрел на себя. На запястье блестели дорогие часы. Одежда, обувь – все напоминало ему: это не просто вещи, это цена, за которую он обменял свое счастье.

– Наконец вы все осознали. Теперь вы, похоже, больше не намерены его продавать?

– Я продал счастье, чтобы выжить… Но если теперь я несчастлив, то зачем тогда вообще жить?..

Квес, будто раздумывая, на мгновение замолчал, а затем холодным тоном ответил:

– Я не тот, кто придает смысл жизни. Это ваша жизнь – и искать смысл в ней должны вы сами.

Чанхёк лишь криво усмехнулся и опустился на землю. Все оказалось бессмысленным. Ни роскошные бренды, ни алкоголь, ни сигареты – ничто из этого не принесло ему радости.

Квес присел на корточки, чтобы встретиться с ним взглядом.

– А что, если бы все было наоборот? Представим, я продаю счастье