Волшебная библиотека «Мэнитейл» - Хон Сиён

Его отец, напившись, поссорился с прохожим, и между ними завязалась драка. Офицер просил приехать как можно скорее, потому что пострадавший, по всей видимости, не собирался идти на мировую. Из трубки доносились чьи-то крики. Другой участник конфликта требовал заоблачную компенсацию. Чанхёка затрясло. Он вовсе не злился на отца, в голове звенело только одно: все, конец. Он и так не мог наскрести денег брату на тетрадь, а теперь еще и платить за отца?

Словно оглушенный, он стоял под ночным дождем посреди пустынной улицы, даже не соображая, что делать дальше. Голову кружило, как будто все вокруг вращалось. И тут с конца темного переулка к нему начал приближаться человек в странном, бросающемся в глаза зеленом костюме. Ростом он был под два метра, худой до неестественности – зрелище, от которого становилось не по себе. Чанхёк хотел сделать шаг назад, но ноги, ослабевшие от страха и усталости, не слушались.

Не доходя до него, незнакомец раскрыл над ним зонт. Сам он стоял под проливным дождем, но, будто насмехаясь над законами природы, оставался совершенно сухим – даже пиджак не намок.

– Ох, такая непогода и такой поздний час… Недолго и простудиться, – сказал он с напускной заботой.

– Вы… вы кто? – с трудом выговорил Чанхёк.

– Ах да, простите. Меня зовут Квес. В этом мире много квесов, но всех нас зовут одинаково. Я лишь один из них.

Странный незнакомец, назвавшийся Квесом, протянул ему изящный тканевый носовой платок, который вынул из внутреннего кармана пиджака. Чанхёк нахмурился, пытаясь рассмотреть лицо человека, но дождь все скрывал. Сквозь шум ливня вновь послышалась вибрация телефона: опять звонили из полиции.

– Похоже, вы оказались в очень затруднительном положении? – произнес Квес с легкой усмешкой.

– Да… – пробормотал Чанхёк, продолжая смотреть в экран телефона.

В этот момент в глазах Квеса мелькнула искра.

– Не могу же я пройти мимо человека, оказавшегося в беде, – мягко сказал он. – У меня есть предложение, которое может вам помочь. Хотите его выслушать?

Голос Квеса был ласковый, почти завораживающий. И стоило ему заговорить, как Чанхёку стало до странности спокойно: растерянность от разговора с полицией, тревога за завтрашний день, беспомощность – все отступило, как и не бывало. «Разве может быть плохим человек, который дал тебе зонт и платок?» – подумал он. И сразу не раздумывая кивнул.

– Я торговец… человеческими чувствами, – сказал Квес, понижая голос. – Если бы у вас была возможность продать свое счастье… вы бы согласились?

Чанхёк не сразу понял, что тот имеет в виду. Как вообще можно купить или продать эмоции? Но телефон продолжал надрываться, и улица вокруг, темная, холодная, бесконечно пустая, казалась отражением его будущего.

«Нечего терять», – мелькнуло у него в голове.

– Продаю. Если вы и правда можете это забрать, берите. Только заплатите как следует.

Услышав ответ, Квес широко улыбнулся. Чанхёк понятия не имел, действительно ли в нем осталось хоть сколько-нибудь счастья, которое можно было бы продать. И уж тем более не понимал, как тот собирается его забрать. Все это походило на нелепую игру слов. Но Квес смотрел на него с таким сосредоточением и серьезностью, будто заключал самую важную сделку в мире.

Квес со звоном швырнул зонт на землю. Мгновение – и Чанхёк снова оказался под проливным дождем, холодные струи стекали по его лицу, попадая в глаза. Он непроизвольно зажмурился. Квес склонился к нему, чтобы оказаться лицом к лицу с Чанхёком.

Глаза Квеса сияли странным изумрудным светом. Стоило Чанхёку встретиться с этим взглядом, как появилось странное ощущение, будто его сознание втягивалось в глубины зеленых глаз.

– Интересно… Очень интересно, – прошептал Квес, – как же будет разворачиваться твоя история? Интересно… Интересно…

Эхо его голоса, словно заклинание, неслось в голове Чанхёка, постепенно затихая.

– Что? Что именно тебе интересно? Эй! Ты о чем вообще говоришь? – попытался встрепенуться он, растерянно оглядываясь.

– Брат! Эй, очнись уже!

Сознание вернулось к Чанхёку только тогда, когда он уже стоял, насквозь мокрый, дома в прихожей. Пока с его одежды на пол стекала вода, перед ним, испуганный, тревожился младший брат.

– Что? Я… Прости. Как я здесь оказался? – пробормотал он, осматриваясь.

– Я откуда знаю? Я в комнате был, учился, а потом вдруг слышу: дверь хлопнула. Выхожу, а ты стоишь как вкопанный, да еще и бурчишь что-то странное себе под нос!

– А… Точно… Он же сказал, что даст денег за… счастье… – пробормотал Чанхёк, поспешно прощупывая карманы и одежду, ища хоть какие-то следы той сделки. Но ничего. Ни купюры, ни монеты, ни даже клочка бумаги.

Он поднял голову и попытался понять: а чувствует ли он себя несчастнее? Но, кажется, все было по-прежнему.

– Брат, с тобой точно все в порядке? Ты пугаешь, честно.

– Все нормально. Наверное, просто переутомился… Кстати, сколько тебе нужно на тетрадь?

Он уже почти убедил себя, что по дороге домой умудрился задремать и увидел дурацкий сон. Но, открыв рюкзак, чтобы достать кошелек, застыл.

– Брат… Это… это настоящие деньги? Их же тут… сколько?

Внутри рюкзака, где раньше лежали книги и тетради учеников, теперь покоились плотные пачки наличных. Судя по их числу, несколько десятков миллионов вон. И если брат засиял от нежданного счастья, Чанхёк побледнел.

Потому что теперь он знал наверняка: человек в странном зеленом костюме был не видением. Все это произошло на самом деле.

– Думаешь, если прятаться и подглядывать, я не замечу? – усмехнулся Квес, повернувшись к темному переулку, как только Чанхёк с пустым взглядом скрылся под дождем.

Переулок казался пустым, но Квес продолжал говорить с уверенностью, будто точно знал, что его слушают:

– Похоже, это та самая бэра, что схватилась за мой посох… Гоняешься за книгой, лезешь куда не надо – начинаю злиться.

Он на мгновение замолчал. Ответа не последовало.

– Ну, делай что хочешь. Все равно щенок без печати ничего не сможет.

Квес наклонился и поднял лежащий на земле зонт. В его руке он мгновенно вновь обернулся золотистым посохом.

– Проблема в том, что люди слишком доверчивы. Стоит лишь прикрыть их зонтом во время дождя – и они уже верят тебе безоговорочно. А ведь войти под чей-то зонт – все равно что попасть в бесконечный сезон дождей. Только никто этого не понимает.

Шарк… Шарк…

Он нарочно волочил золотой посох по мокрой мостовой, медленно приближаясь к переулку. За небольшим выступом, прижавшись спиной к стене, пряталась Айша. Она сидела на корточках, затаив дыхание, и недоумевала: как Квес мог ее заметить? Она ведь даже не шевельнулась. Но