Отморозок 9 - Андрей Владимирович Поповский

Он сел на переднее пассажирское сиденье темно-синего «Бьюика», захлопнул дверь и только тогда вынул изо рта снова измочаленную сигарету. Несколько секунд просто сидел, тупо глядя в лобовое стекло. Потом задумчиво провел большим пальцем по пожеванному фильтру и негромко сказал:

— Поехали.

Машина плавно тронулась с места.

Монтано откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, собирая в голове весь разговор по кускам, как пазл. Томазо не сказал ничего такого, чего нельзя было бы ожидать от осторожного умного человека. Но иногда и полуправды достаточно, если понимаешь, как все должно быть устроено.

Белый парень у Габриэля все таки был. Это уже не слух, не треп Купера и не размытые показания случайных свидетелей. Белый действительно работал на Мендосу. Не просто крутился рядом, а был для него очень полезен. Сделал для него какое-то достаточно важное дело, чтобы Габриэль держался за него даже после смертельной драки с Хулио.

Монтано чуть повернул голову к окну. Хулио. Правая рука Габриэля. Человек серьезный, опасный, уважаемый в банде. И этого Хулио белый убил в ближней драке. Не застрелил издали, не подкараулил, а именно убил в прямом столкновении. Это уже выбрасывало из уравнения половину случайных версий. Такой человек не мог быть обычным портовым жуликом. Значит, либо бывший военный, либо человек с очень серьезной боевой школой.

Русский? Монтано не любил торопиться с выводами. Но слишком многое теперь начинало укладываться в одну стройную версию. Купер видел русского рядом с людьми Габриэля. Потом всплыл белый, сделавший для Мендосы чистое дело с ограблением склада. Потом был белый, убивший Хулио. Потом раненого белого вывезли в трейлерный парк. Потом сам парк превратился в бойню.

Слишком много совпадений. Разница в возрасте и внешности до сих пор сильно мешала. Но теперь версия с гримом уже не выглядела просто киношной дурью. Наоборот именно в Лос-Анджелесе, она внезапно стала слишком удобным объяснением. Русский уже не раз ломал им ожидаемую логику. Почему бы ему не сменить лицо, если вокруг полно студий, гримеров, театрального реквизита и людей, готовых за наличные не задавать лишних вопросов?

Монтано открыл глаза. Это не доказано. Но версия интересная и крепкая. Слишком крепкая, чтобы ее игнорировать. Он повернул голову к оперативнику за рулем.

— Райану передашь, пусть прошерстит по всем гримерам, кто может работать налево. Театр, кино, студии, частники, похоронные бюро, любые мастера, кто умеет менять рожу до неузнаваемости. Без шума. Через информаторов и лицензии. Не напрямую.

Водитель молча кивнул. Монтано снова уставился в стекло.

Если белый у Габриэля ограбивший склад электроники и русский — один и тот же человек, тогда парк становится еще важнее. Потому что Педро, сам того не желая, подтвердил главное: раненого белого действительно вывезли туда. А значит, русский с высокой вероятностью, в ту ночь был в парке. Был, и ушел. Один?

Нет. Здесь как раз в пазл четко вставала Паулина. Женский труп, который сначала приняли за нее, по возрасту не совпал. Значит, Паулина не сгорела. Если русский был тяжело ранен, то сам он из этой мясорубки далеко бы не ушел. Не в темноте, не через пустыню, не после драки с Хулио. Значит, ему помогли. А кто мог помочь лучше, чем сестра человека, который его все время прикрывал?

Монтано потер небритый подбородок. Выходит, если версия верна, русский ушел из парка не один. Русский ушел с Паулиной Мендосой. А дальше — Мексика.

Не потому, что так красиво для отчета. А потому, что все выглядит логично. Корни Габриэля и Паулины — Синалоа. Аугусто — не уличная шпана, не портовый бык и не человек Игнасио, а его противник. Спокойный, собранный, не дергается, умеет работать под давлением, явно не боится крови и не теряет голову. Такие в Уилмингтоне просто так из воздуха не появляются.

Человек картеля? Возможно. Человек, связанный с картелем напрямую? Очень возможно. И тогда выходила еще одна неприятная штука. Монтано вынул из кармана сигарету, сунул в рот, но так и не зажег. Если Аугусто и Педро мотались по гаражам Габриэля, значит, искали они не самого русского. Человека ищут не так. Для поиска человека не выворачивают тайники, не ломают стены, не трясут склады. Так ищут товар, деньги, схрон, документы — что-то, что можно взять в руки и пощупать.

Наркотики? Вот это очень похоже. Мексиканцы слишком нервные, слишком собранные, слишком зависимые от срока. Аугусто держит Педро не как напарника, а как человека, чья шкура уже заложена в сделку. Это похоже на поиск того, что нельзя потерять. Габриэлю что-то доверили. Он теперь мертв. Значит, надо надавить на его людей и заставить их это найти. Тогда Аугусто это тот, кто заставляет крутиться все эти шестеренки.

Монтано выплюнул сигарету себе в ладонь и коротко выругался. Если все так, то арестовывать Аугусто и Педро прямо сейчас глупость.

Да, можно было бы взять их. Закрыть по оружию, по связям, по незаконному пересечению, по чему угодно. Посадить в комнаты для допросов. Давить по одному. Но что тогда? Два молчуна, один из которых работает на картель, а второй отпетый бандит. Они ничего не скажут. Замкнутся и будут врать, пока у бюро не кончится терпение. А русский за это время провалится сквозь землю.

Нет. Пока они ходят по своей воле, они ведут. Пока роют, они показывают направление. Пока нервничают, они тянут нитку за собой. Надо не хватать их раньше времени. Надо висеть над ними сверху. Смотреть, куда сунутся дальше. Перекрывать точки. Сажать наружку шире. Подключать границу, порты, мексиканские контакты, если придется. И брать только тогда, когда появится риск потерять их совсем, или, когда через них уже можно будет дотянуться до русского своими руками.

Монтано выпрямился на сиденье.

— Стоп.

Водитель вопросительно покосился на него, но скорость сбросил.

— Запоминай. Никаких задержаний Аугусто и Педро без моего прямого приказа. Ни местным, ни нашим. Пусть хоть с чертом лысым ездят. Мне нужны их маршруты, все контакты и все точки Мендосы, которые они еще не проверили. И отдельно все, что можно нарыть по Синалоа и людям, которые могут провести туда чужака.

— Принял.

— И еще. — Монтано повернул голову. — Если они вдруг сорвутся к границе, я хочу знать раньше, чем они до нее доедут.

Машина снова плавно набрала ход. Теперь у Монтано в голове, наконец, сложилась рабочая версия. Не вся и не до конца. Слишком много в его версии еще было дыр и догадок. Но уже достаточно, чтобы понять