Цвет из иных времен - Майкл Ши

на день. Первая – сходить в сауну в тренажерном зале. Вторая – купить в «Ферн энд Бургер» приготовленный на огне сэндвич с плавленным сыром. Причем первая задача заблаговременно уравновешивала вторую: потоотделение, по мнению Гейл, – та же потеря калорий.

Она поднялась с кровати и добралась до душа, чувствуя, будто ноги внезапно стали разной длины.

Позже, на кухне, протеиновый коктейль энергично крутился в блендере, агрессивно урча. Чтобы выпить все до последней капли, ей пришлось себя пересилить – аналогичное, как она считала, усилие воли необходимо, чтобы толкать штангу или учить французский.

Встав у зеркала, чтобы накраситься, она саркастически спросила свое отражение:

– С чего ты взяла, что умеешь водить машину? Видишь? Каждый день ты и вправду выглядишь на сорок три!

Гейл не переносила запах алкоголя, но лакомые коктейли вроде «Кровавой Мэри» и «Маргариты» были ее слабостью. Прошлой ночью она с долей самоиронии мысленно подсчитывала выпитые бокалы, но потакать пристрастию от этого стало лишь приятней. Отчасти вина лежала и на Теде – в спортзале он больше не занимался и не ходил туда даже ради джакузи. Он ведь обязался, но в итоге отрастил пузо, чем отбил у Гейл всякое желание меняться. Вскоре после того, как часы пробили два пополудни, она заперла входную дверь и прохрустела по подъездной дорожке к своему «бьюику».

Прохрустела? По асфальту? Гейл замерла. Солнце, уходящее из зенита, мягко осеняло покрывающий дорожку полупрозрачный пушок высотой в четверть дюйма, а рядом с местом, где Тед всегда парковал «кадиллак», он уплотнялся в круглый пятачок. Гейл потерла асфальт носком спортивной дизайнерской туфли. Раздался треск – покров не надламывался, а, скорее, прогибался под давлением. Гейл покачала головой. Ее, уроженку Южной Калифорнии, всегда отталкивала жуткая и пышная растительность северных соотечественников. Гейл завела «бьюик» и включила кассету «Монтанави», оставленную в магнитоле. Она помчалась по серебристому шоссе – сегодня оно прямо-таки сверкало.

В спортзале случилась большая странность. Сауну Гейл делила с двумя женщинами – одна была ее приятельницей, Тина Клеймор. Тина – управляющая бутика в центре Коддингтауна – говорила Гейл:

– Ох, сухой жар в нос и горло прямо дает, да?

– Да. Аж колет. А что это у тебя на ногах, Тина?

Обе наклонились к бледным бедрам Тины, расползшихся в овалы по темной от пота скамье. Кожу, казалось, покрывал слой пыли. Призрачно-тонкая, бледная копоть. Тина смахнула налет, но только размазала его по потной коже.

– Смотрите, – обратилась к Гейл третья женщина. – У вас тоже оно на руках и ногах!

– И у вас!

Все три дамы завертелись и завыворачивались, подставляя части тела слабой, желтоватой лампе, поглаживали и похлопывали себя по конечностям, пока не опомнились и, смущенно рассмеявшись, вышли из сауны.

Все трое стояли в душевых, когда к ним вернулась инструктор. Втиснувшись торсом в футболке в приоткрытую дверь, она радостно объявила:

– Я была права! Род говорит, это просто сажа – газовые обогреватели сегодня немного покоптили!

Лучезарное самодовольство двадцатилетки рассердило Тину, на груди которой мыльная пена собралась непомерно огромными наростами, похожими на гротескный лишайник.

– Замечательно! Просто прекрасно! Что же вы раньше-то не сказали?

– Я сегодня в сауну не заходила, – уязвленно ответила девушка. – А Род, наверное, просто забыл. Все же смоется!

– Но чешется же. И нос с горлом покалывает, между прочим!

Кожа у Гейл тоже зудела, но она молча согласилась, решив не устраивать сцены из-за мелочи. Она бойко высушилась и оделась. Пришло время сэндвича из «Ферн и Бургер».

Из ресторана она позвонила Теду, узнать, надо ли что прикупить, пока не закрылись магазины. Разговаривал Тед неохотно – у него «чертовски болело горло». Сказав, что встретится с ней в восемь в «Кеттлмане» за ужином, он повесил трубку. Гейл вернулась за столик, как раз когда принесли заказ. Еда была восхитительной, не считая того, что говядина странно похрустывала и отдавала слабой – а потому не противной, а наоборот, приятной – горчинкой.

3

Дейл жил в Сономе и работал энтомологом. Он приобрел небольшую гостиницу – винтажный мини-отель тридцатых годов, которые до сих пор встречаются вдоль увядающего шоссе Олд Ривер, главной трассы домагистральной эпохи. Офис и первые два номера располагались в одном здании; там Дейл и жил. Он снес соединительные стены, создав единое большое пространство с тремя спальнями, офисной кухней и старым регистрационным столом у главной двери, единственной, которой пользовался.

Комната полнилась воплями Чарли Масселуайта из динамиков. Телевизор рядом с входом показывал канал «Плейбой» без звука – Кен, большой лодырь и лежебока, пялился в экран. В одной руке он держал банку пива, в другой – пульт, а в мыслях – суровую, с каждой секундой все более животрепещущую правду: пиво кончилось. Дейлу было свойственно расхаживать взад-вперед и размахивать руками, и он находился ближе к дальней части комнаты. Там, у стены, расположились книжные полки и мишень для дартса, и как раз таки там он частенько разглагольствовал и буйствовал, бросая дротики. Целился он в увеличенное фото муравья, приколотое к пробковой доске. Дейл был большим и неуклюжим малым, вспыльчивым от беспокойных мыслей, однако же раз за разом шесть дротиков почти безошибочно пригвождали все лапки насекомого – Кен изредка поворачивался, чтобы оценить меткость. Дейл прервал свой монолог, и Кен вздохнул.

– Да ладно тебе, чувак! Дай налички! Нам еще пива надо – ты уже битый час лакаешь свою банку.

– А больше мне из твоей упаковки и не досталось!

– Секунду, – сказал Кен, подняв ладонь. На экране шел конкурс мокрых футболок, и парень с ведром наконец-то добрался до брюнетки.

Кен наблюдал, как ее обливают.

– Ну и что, что не досталось? – продолжил он. – Как раз повод еще прикупить.

– Невероятно! – ухмыльнулся Дейл, кидая очередной дротик. Тот попал муравью в верхнюю правую лапку. – Как просто и без зазрения совести ты вытягиваешь из меня деньги! Пара подстрекающих движений – поклон, похлопывание усиками, толчок в брюшко – и я испускаю огромную, сочную каплю заработанного тяжким трудом нектара. Совсем как atta texana.

– Не будь мудаком. Деньги у тебя есть, и ты знаешь, что я все верну, знаешь, что куплю пива и энчиладас, и знаешь, что в итоге все равно мне одолжишь!

– В этом-то и дело! – воскликнул Дейл. – Именно что одолжу! Похоже, контролировать выброс сладкого сгустка денежной энергии я, как и бедное насекомое, попросту не в силах!

– Ты ученый, Дейл! В природе энергия копится, чтобы применяться, распределяться, рассеиваться, переходить в новую форму: в нашем случае, энергия – это пиво.

Дейл, пропустив болтовню Кена мимо ушей, улыбнулся