Цвет из иных времен - Майкл Ши

пазлу к небу поднимались клубы дыма. К югу от безумной, перегруженной мешанины чуть более упорядоченно выстроилась брошенная армада – однако и там виднелись хромированные бока с помятыми углами, пара спорткаров, ехавших впритык, и оттого сварившихся в одно целое после столкновения, а также фуры, сложившиеся пополам поверх невезучих импортных авто. Осколки раздробленных многослойных стекол, будто рассыпанный сахар, украшали драгоценным блеском ворсистый покров, лобковую влажность плесени.

Вертолет телекомпании заснял четыре других в воздухе – двое поднимали раненых на борт. Голос ведущего за кадром объявил, что корреспондент возвращается на базу и воздушное судно переоборудуют для спасательных работ. После этого импровизированный монолог журналиста свелся к повторяющейся формуле, этакой благоговейной панихиде:

– Сейчас вы видите участок сто первой на подъезде к Сан-Рафаэлю… А сейчас вы видите участок вблизи Марин…

Большая часть транспортных средств пустовала, и десятки тысяч людей шагали по обе стороны двухполосной магистрали в четыре потока – столь же пунктирных и прерывающихся, как ранее, когда ехали в своих машинах.

Зрелище сильно тронуло Кена. Он будто оказался свидетелем эпохального события – отречения человечества от некой всеобщей, неясной цели; тысячелетнего паломничества, прервавшегося из-за разрушительного единства сомнений и, в итоге, распущенного, отчего вереницы людей теперь возвращались мириадами разных путей. Озаренная солнцем орда, шествующая с рокотом, казалась единой армией и в то же время стихийным бегством.

– Как блестит! Господи! – воскликнул Дейл. В голосе проскальзывал настоящий восторг. – Так и наливается ферментами.

– Да уж. Слышал, как я подъехал? Нет? Потому что машина валяется в канаве в двух милях отсюда с разъеденными колесами. Выпей пива.

– А еда?

– В сумке. Знаешь, я вот не верю, что это все из-за генетических экспериментов русских. Зачем вот так покорять страну? В ней потом жить уже не будешь. Думаю, в первую очередь они бы метили в людей.

– Эта штука людям не сильно вредит, – сказал Дейл из кухни, орудуя консервным ножом.

– Да-да, чтобы заразиться, надо чуть ли не заглотить споры. Или выкурить их.

Дейл отыскал вилку и вернулся на свой стул.

– Русские тут ни при чем, разумеется. Источник явно внеземной.

Он принялся за тушенку. Кен согласно закивал и тут понял, что ему надо прокашляться.

– Верно. Возникла эта штука в совершенно иной среде. И представить страшно, какой мир мог произвести на свет… это.

Дейл задумался, работая вилкой. Потом замедлился и стал делиться предположениями, время от времени глотая куски тушенки:

– Мир с жарким климатом? Кишащий живностью? С периодами бурного развития флоры и фауны. С переполненными органикой отстойниками. Морским известняком, как у нас? Наверняка с крупными нефтехимическими месторождениями. У которых множество выходов на поверхность. Из-за высокой вулканической активности? Или других сейсмических событий? Значит, кучи гудроновых луж, асфальтовые протечки, горящие выходы природного газа.

Дейл подцепил последний комок мяса, бросил вилку в пустую банку, рыгнул и вздохнул. Кен безрадостно рассмеялся.

– Почему-то мне как раз ты, Дейл, и представляешься. Бронтотериевый инопланетного третичного периода, шаркающий к пылающей смоляной яме, пожевывающий ил.

– Горящие газовые выходы, – невозмутимо добавил Дейл, – способствовали бы спорообразованию, вызванному горением.

Упоминание самого пугающего приема грибка на мгновение их отрезвило. Благодаря неровной углеродной микрооболочке, приобретенной вследствие огненного, деструктивного рождения, споры легко разносятся воздушными потоками, что делает их распространение невероятно агрессивным, а также позволяет прирастать к жертве при первом контакте. Не летают ли эти пушинки в воздухе квартиры прямо сейчас? Друзья молча сидели, чувствуя, как вокруг нарастают шум и суета нового дня, невообразимый рев завязшей в грязи коммерции, опрокинутых восемнадцатиколесных гигантов, частично поглощенных дорогой, по которой еще вчера они сновали совершенно свободно.

6

Ближе к вечеру того же дня Шери Клагман, младшая сестра Гейл Феннерман, сморгнула слезы, на мгновение отвернувшись к окну и медово-розовым сумеркам. Рой Хаммер сочувственно опустил глаза. Ему не были чужды горестные переживания клиентов во время встреч, но усталость брала свое. С полудня он провел двенадцать приемов, включая текущий, – и все они касались того же состояния, что и у Феннерманов.

– Простите, – сказала Шери, со вздохом возвращая бремя самообладания на собственные плечи. – Просто все случилось так внезапно…

– Не стоит извиняться. Мы искренне вам сочувствуем. И я понимаю, тяжелое решение. Такой короткий срок на ликвидацию – на то, чтобы решить, как поступить с телами ваших близких.

– Верно… Нам еще повезло, мы живем близко, можем приехать… Но чтобы прямо сегодня в полночь… И правда как-то скоро.

– Да, конечно, и нам очень жаль.

«Следи за тоном», – сказал себе Рой, а вслух продолжил:

– Не в наших правилах так спешить. Это бестактно. Но с точки зрения санита… С медицинской точки зрения…

Горе вновь всколыхнулось в Шери, вылившись в жалобность.

– И вы правда считаете, что открытый гроб?..

– Нет, боюсь, тут без вариантов. – Рой выдержал паузу, снова присмирил себя. – Видите ли, ничего не поделаешь. Ее сложно будет, э-эм, сбрить – слишком жесткая. А если бы и получилось, то, честно говоря, последовало бы значительное, обширное усыхание – вы понимаете?

Тут он заметил, что Шери с печальным безразличием снова глядит в окно. Рой чувствовал себя измотанным, заскорузлым. Ему хотелось в душ. И спать. Глаза Шери снова полнились слезами. Женщина явно не справлялась с потрясением, была не в силах расстаться с тем немногим, что осталось от сестры. И беспомощно повторяла одно и то же – как это часто бывало с людьми, переживающими тяжелую утрату.

– Они ведь оба были так непреклонны, когда разговор заходил об этом. Оба настаивали на кремировании.

– И речи быть не может, – не выдержал Рой. – Это не обсуждается. Мы четко придерживаемся постановления о чрезвычайном положении. Вы можете не соглашаться, мисс Клагман, но это ничего не изменит.

7

– К черту все выкрутасы. Зачем стараться? – спросил Кен, хотя не прекратил занятия. Дело было на следующий день после полудня. Он обматывал ботинок и лодыжку в алюминиевый чулок, накладывал лист за листом, закрепляя их вокруг ноги резинками. Дейл уже стоял наготове. Он бросил Кену бумажную противоаэрозольную маску и сложил остальные, оставшиеся после ремонта, в один из двух рюкзаков на стойке.

– Голод и жажда, – ответил он. – Любопытство.

– Вот те на. Глянь-ка, Дейл.

На экране телевизора вертолетная камера скользила по нефтяному танкеру, пришвартованному в Лонг-Бич. Голос за кадром вещал:

– Как видно по кадрам, крепежи разгрузочных шлангов покрыты густой плесенью и, как я уже упоминал, пробы на заражение из танкерного топлива, а также из морских резервуаров, дали положительный результат. К тому же, видно, что трубопроводы, ведущие