Цвет из иных времен - Майкл Ши

к резервуарам на холмах, тоже заросли. В ответ на наш запрос представители власти сообщили, что нарост поверхностный, и затронул он только битумное покрытие газопровода, призванное защитить трубы от коррозии и атмосферных воздействий…

– Боже! – Сказал Дейл. – Какая теперь разница? Танкер все равно успели наполовину разгрузить! Три четверти миллиона баррелей!

– Знаешь, о чем сообщили вчера, пока ты спал? – спросил Кен, обматывая вторую ногу. – Они закачивают природный газ в землю. Чтобы давление в скважинах повысить? В общем, оказывается, чуть ли не весь природный газ тоже заражен.

– Ну и ну, – тихо присвистнул Дейл.

Репортер облетал один из нефтеперерабатывающих заводов Лонг-Бич, комментируя кадры. По его словам, завод принадлежал крупной нефтяной компании, которая одной из первых исполнила федеральный приказ о немедленном закрытии предприятий – в течение суток с момента получения. Печи внутри, факельная система снаружи, ректификационные колонки – все стояло уже так несколько часов. Каждый клапан и стык в змеином переплетении труб покрывала плесень. Все прокладки в соединениях – какой бы те ни были толщины и под каким бы давлением ни поджаты – переваривались до мономеров, становились пищей для чужеродного биополимера, и в щелях, где просачивался газ, мицелий разрастался жуткими усиками по нижней стороне трубы, лентами стекал в лужицы, словно мох, покрывающий скрытые ручейки-течи, возникшие по всей конструкции. И, конечно, поскольку холмы и разровненные возвышенности, на которых стояли нефтехранилища, были покрыты асфальтом, весь завод оказался в окружении широких, бледных, хищных пастбищ.

– Вдумайся, Кенни, – продолжил Дейл подавленно. – Трубы отключили только сегодня утром. Гигантские сопла распыляли споры, накачивали атмосферу, словно очередной гигантский резервуар, до отказа.

Голос за кадром, рассуждавший о фланцевых прокладках, продолжал:

– Ранее Чак отметил, что здесь, в Лос-Анджелесе, заражение нефтепродуктов по воздуху приобрело серьезные масштабы. Даже у новых, запакованных телевизоров на заводских складах обнаружилось загрязнение теплозащитного покрытия проводки. Собственно, по этой причине мы сейчас ненадолго прервем вещание – вертолет должен вернуться на базу для очередной проверки топливной системы. Вот почему сейчас вы видите, как мы разворачиваемся. Передаю слово тебе, Чак.

На экране появился, призванный именем, ведущий студии.

– Спасибо, Дэйв. В эфир вы вернетесь около полудня и продолжите освещать происходящее в Лонг-Бич, так?

– Совершенно верно, Чак. Я… Кажется, отключусь чуть раньше, чем… Пилот сообщает, упало давление топлива, и… БОЖЕ, ДВИГАТЕЛЬ ЗАГЛОХ!

Операторы снова переключились на трансляцию с воздуха, однако вид в камере, направленной на лобовое стекло вертолета, затмевал испуганный профиль Дэйва. Он заметался в ужасе и случайным движением что-то задел, из-за чего пропал звук. Переведя невидящий взгляд на камеру, он зашевелил губами, а затем снова посмотрел на открывшийся перед ним и зрителями вид. Кадр накренился и – что удивительно – устремился вверх.

Студия с молниеносной жестокостью включила видео со второго вертолета – тот явно удалялся с места происшествия, записывая на пленку, как вертолет Дэйва разбивается о мшистую, залитую газом площадку. В небо повалил дым. Пламя расцвело, разветвилось и, подобно корню, завилось по заросшей стали, но тут отдаляющийся вертолет прервал трансляцию, и на экран возвратилась команда ведущих – на лицах проступило такое изумление, что Чак выпустил удивленный смешок.

– Он, правда, что ли…

– Ну, как видишь…

Дейл и Кен надели рюкзаки, но выжидали, пока наземная команда не начала вести трансляцию с вершины холма в миле от нефтеперерабатывающего завода. В голосе репортера слышались исступленные нотки – отзвуки увиденного мгновением ранее неистовства. Он говорил о взрыве нефтехранилищ, произошедшем на его глазах. Друзья наблюдали за черной, восходящей лавиной, за новым войском спор, взмывающим в небо, чтобы смешаться с собратьями под инверсионным слоем атмосферы. Кен вскрыл последнюю банку пива, отпил часть и добавил бурбона.

– Выдвигаемся, – сказал он.

Телевизор выключать они не стали – в тщетной надежде, что это спасет технику от неизбежного выхода из строя, – но решительно заперев дверь и отделив себя от экрана, шагнули во внешний мир, и Дейл ощутил облегчение. Друзья двинулись в путь – целеустремленно, хоть и осторожно, – вглубь местной и не такой уж страшной катастрофы. День стоял безоблачный. Золотистый свет глянцем отражался от черноватых дубовых ветвей и заливал поля, обрамлявшие шоссе Олд-Редвуд, – поля, по которым брело немало людей как по направлению к городу, так и от него. Разделявшая их полупрозрачная, драгоценно сверкающая проезжая часть была подобна реке, отчего пропасть меж людьми по обе стороны казалась намного больше, чем физическое расстояние. Шли они в сельской тишине, которой ранее местность, пролегающая у автострады, не знала. На фоне зеленеющих акров, мимо которых все прежде проносились, без стальной скорлупы люди казались крошечными. Тут и там перекликались голоса – они тоже казались тихими среди огромных деревьев, шелестящих на ветру. Многие натянули банданы на лицо, как грабители из немых вестернов, а кто-то был в масках, как Кен и Дейл.

Зрелище, словно цирковое представление, невольно развеселило обоих друзей, шагающих в ярких ботинках. Десятки машин, завязших в течение получаса после аварии Кена, бесхозно замерли на отделанном мехом асфальте – под причудливыми углами, в кюветах, в боевых стойках после беспорядочных столкновений. На каждом обмасленном брюхе курчавилась пышная борода; кабины – особенно с пластиковой обивкой – покрылись богатым орнаментом. Длинная, разрозненная череда, выстроившаяся в линейный танец, напоминала карнавал Марди Гра.

– Карнавальные платформы Грибкового Парада, – сказал Кен. – Брошенные сразу, как лишились шин.

Линии электропередач с ворсистой изоляцией по обе стороны дороги представлялись праздничными лентами, а выставленные на стеллажах у здания придорожного автосервиса чуть впереди шины походили на праздничные глазированные пончики. Дейл издал полусмешок-полустон.

– Говорю тебе, Кенни, мы обречены! Глянь на спорангии. Нам с горючими спорами бы справиться, а тут такой немыслимый урожай всего за три дня! Эта штука быстрая. Нам либо в леса уходить, либо к немощеным холмам, иначе крышка. И знаешь, мне все не дает покоя вопрос: как, черт возьми, к нам эта штука попала? Занесло, что ли, случайно из космоса?

– А я откуда знаю? Давай тут. – Кен достал из рюкзака бутылку, подсунул горлышко под маску и хлебнул бурбона; Дейл последовал его примеру. – Вот купим еще пива в Ларкфилде, и настроение улучшится.

В Ларкфилде толпились люди и резко подскочили цены на пиво. Они продолжили путь с тремя дополнительными пачками по двенадцать банок. Кен недовольно ворчал. Осторожно пройдя в серебряных ботинках через торговый центр – выстланный бетоном, – они пересекли Марк-Уэст-роуд. После снова начинались поля, по которым ходить было безопасно. То и дело поднимая маски, чтобы глотнуть пива, они проследовали по плавному подъему шоссе к трассе 101, проходившей совсем рядом, прямо