Дикси. Рейнджер - taramans

— Ну-у-у… Не жалуюсь, — пожал плечами Кид.

— Ну ты и врун! — начал было средний, но испуганно глянул на Карла, поспешил объехать коляску с другой стороны.

— Представь, Вилли… Они со своим десятком охотятся за беглыми рабами и, поймав их, передают владельцам. А те выплачивают вознаграждение. Так они и зарабатывают, рейнджеры, то есть.

— Да, я слышал о таком, — коротко взглянул на Кида Вилли.

«Х-м-м… Уж не заделался ли братец аболиционистом?».

— А еще… — продолжал заливаться соловьем Генрих, — Наш младший умудрился пристрелить в перестрелке проводника беглых. Представь!

Теперь взгляд Вильгельма на Гюнтера был и впрямь ошеломленным.

— А потом… Когда он возвращался из Теннесси, на него напали два бандита, и он их тоже убил! — в восторге закончил Генрих.

— Серьезно?! Генрих не привирает, Кид? — уставился на Гюнтера Вилли.

— Нет, все так и было. Только я не кричу об этом на каждом перекрестке! — с раздражением покосился на среднего брата парень.

— Одна-а-а-ко… — выдохнул Вильгельм, — Ты прямо стрелок, братец!

— Ага, прямо Вильгельм Тель! — хмыкнул Кид, — Но, думаю, что лучше уж я их, чем они — меня.

— Здесь и не поспоришь. Я вот смотрю, ты и сейчас вооружен, да? — указал на револьвер на поясе Кида Вилли.

— Ну, я, допустим, тоже! — с гордостью откинул полу куртки Генрих, — Но это, Вилли, он еще не вооружен. Ты бы видел его, когда он выезжает в патруль! На поясе два револьвера, в седельной кобуре с одной стороны — «шарпс», с другой — дробовик. А к седлу еще и сабля приторочена. А еще навострился ножи метать, что твой индеец!

— А зачем столько всего, Гюнтер? — недоумевал Вильгельм.

— Каждое оружие для своего дела, — пояснил Кид, — Представь сам: вот живет, к примеру, доктор. Доктор в сельской местности. За столом он пользуется столовым ножом, готовит еду — кухонным, лучину для камина строгает — секачем. Но клиентов-то он режет ланцетом! А доведись ему свинью резать, так он и возьмет свинорез, узкий и длинный. Все это количество ножей у одного доктора не вызывает вопросов, не так ли? А почему тогда меня спрашиваете — зачем мне столько оружия?

Братья помолчали, а потом Вильгельм рассмеялся. К нему присоединился и Генрих. И даже, как успел заметить Кид, дед Карл усмехнулся в усы. Хотя вроде бы и дремал.

— Да уж, Кидди… — успокоился Вилли, — Как ты все здорово объяснил, прямо как по полочкам разложил: что, для чего и когда. У меня приятель в Ричмонде есть, он на химика учится. У того тоже все всегда расставлено по порядку: колбы и мензурки, пробирки и чашки. А уж книги никогда не стоят вместе с лабораторными журналами.

— Все так, правильно! — глубокомысленно покивал Гюнтер, — Это называется культура производства. Без нее — бардак и хаос. А нам, как немцам, это вообще претит. Мы, дойчи, вообще без порядка жить не можем. Вот куда приходим, там свой порядок сразу же и наводим. И плевать на мнение тех, кто там жил раньше!

И новый взрыв хохота стал ответом на его тираду. Даже дед Карл уже не притворялся, а смеялся вместе со всеми. Еще Гюнтер заметил, что Вильгельм частенько старается поменять положение, устроить больную ногу поудобнее, морщится при этом.

— Болит? — с сочувствием спросил Кид.

Вилли кивнул, а потом и пояснил:

— Болит. Особенно когда много ходить приходиться. Бывает, вечером уснуть трудно, так болит.

Генрих хмуро посмотрел на старшего и спросил:

— Ты же поможешь Вилли, Гюнтер?

— Постараюсь, Хайни, постараюсь! — присматриваясь к ноге, пробормотал Кид.

— Что значит — поможешь, что это — постараюсь? — не понял Вилли.

— Вот, брат, ты снова не знаешь наших новостей. А они, некоторые, очень даже чудные! — вновь «поймал тему» Генрих, — Когда наш Кидди расшиб себе башку…

— Погоди-ка! Что значит — расшиб башку? — опешил Вильгельм.

— Ай, то и значит! — отмахнулся сначала средний, но потом решил пояснить:

— Пошли мы год назад на охоту: я, Пауль Киршбаум и этот… ушибленный. Ну а там Гюнтер свалился на камни, да так неудачно, что разбил себе голову. Все думали — все, отбегался парнишка. А он — выжил! Да еще почему-то начал лечить людей. Какое-то умение у него образовалось. Оцени событие, Вилли!

— Это правда, Гюнни? — уже устав удивляться, внешне спокойно переспросил Вильгельм.

Тому ничего не оставалось делать, как только кивнуть согласно.

— И что же ты можешь лечить?

Кид пожал плечами:

— Ну, я пока совсем плохо разобрался с этим делом. Но что-то могу, как-то помогает людям. Вот я и говорю — посмотрю твою ногу, может быть, и смогу помочь.

— Да уж, чудны дела твои, Господи! — покрутил головой Вилли, перекрестившись — Столько новостей за сегодня… Даже не знаю, как их уложить в голове.

— Ничего, брат, — заверил Генрих, — Вот отдохнет, осмотришься…

— А что Пауль Киршбаум? Все такой же, какой и был? — улыбнулся Вильгельм.

— А что может измениться с Паулем? — Кид предупреждающе зыркнул на Генриха, потом взглядом показал на деда, дескать, не проболтайся, — Какой был, такой и остался. Нет, так-то он приятель неплохой. С ним весело, опять же. Но иногда просто крайне необходимо сунуть ему кулаком в рыло. Просто необходимо! Иначе начинает терять границы разумного.

— Пауля — в рыло? Ты про Пауля Киршбаума сейчас говоришь? — снова поразился Вилли, — Он же тебя старше на два года!

— Ну и чего? Нет, обязательно надо давать ему в рыло. Обязательно. Но нечасто, по необходимости! — убежденно повторил Гюнтер и даже рукой махнул для пущей важности.

Даже дед Карл издал похожий на «хрюк» звук. Кид не понял: это дед от возмущения, от одобрения или же — от смеха? Братья же просто расхохотались.

Очень удивил Гюнтера прием Вильгельма в дома Майеров. Нет, мужчины были довольно сдержаны, но и здесь уважительное отношение просматривалось явно. Кид списал это на встречающееся порой уважение простых, сельских людей к образованным: ну как же — все науки превзошел, в городе живет. Да и просто — интересно же!

А вот женщины… Женщины окружили старшего внука Майера поистине поражающей заботой. Причем это были все женщины, включая тетку Амалию и мелкую Гретту, которая притащила своих кукол хвастаться перед Вильгельмом. Присмотревшись, Гюнтер понял, что и со стороны Вилли к женщинам рекой текла какая-то особенная доброта, участие и внимание. Решив проверить свои догадки, он даже притормозил Марту, которая неслась из погреба на кухню, с какой-то очередной заготовкой:

— Ну-ка, красавица, поясни мне, скудоумному, чего это вы все так вокруг Вилли увиваетесь?

Марта сначала удивилась, но потом, вздохнув, объяснила:

— Я и забыла,