Дикси. Рейнджер - taramans

Чуть погодя она встрепенулась:

— Все, все… А то так хорошо стало, что, боюсь, я снова захочу. Ты, когда так вот делаешь, лечишь, то есть… Такое тепло по телу идет, просто хочется замурчать, как кошка.

Он вновь сходил за водой, и они обмылись. Теперь она позволила ему обмыть себя, но в конце принялась дурачиться, брызгая в него водой.

— Знаешь, Кидди… Ты же понимаешь, что мы не сможем видеться вот так вот каждый день?

— Понимаю. Но я буду с нетерпением ждать.

Гленна вздохнула:

— Я теперь тоже…

Гюнтер встрепенулся, вспомнив:

— У меня для тебя будет еще один подарок.

— Опять?! — ахнула Рыжая, — Вот что ты делаешь, Кид? Так я с тобой никогда не рассчитаюсь!

— Погоди, я сейчас про другое, — отмахнулся он, — Вот ты спрашивала — где и с кем я… В Абингдоне я жил в одном заведении. Ну, там были девушки… Понимаешь, про каких девушек я говорю?

Она задумалась на минуту, потом распахнула глаза и возмущенно прошипела:

— Ты жил в борделе?

— Ну да… — Гюнтер насмешливо посмотрел на подружку.

Рыжая смутилась, потупилась:

— Я не ревную. Просто там, в борделе, так все развратно и грязно…

— М-да? То есть, Нэнси развратна и грязна? Я почему-то не заметил — приятная, симпатичная молодая женщина.

Гленна еще больше смутилась:

— Я не про Нэнси сейчас…

— Ладно. Ты меня сбила с мысли, я про другое хотел… Так вот, там я попробовал использовать свое умение, но по-другому. Я сделал амулет, который позволяет женщине быть с мужчиной, но не забеременеть и не подхватить какую-нибудь дурную болезнь. Вот я и хочу сделать такой для тебя.

Гленна помолчала удивленно, но потом протянула:

— Ничего себе! Конечно, мне нужен такой.

Потом, попискивая от радости, принялась целовать Гюнтера.

Гленна убежала первой: они договорились, что будет лучше, если их не будут видеть вдвоем. Кид задержался: наводил порядок на поляне, прибрал все вещи, занеся их в пещеру. Не торопясь, прикинул, что еще нужно сделать, чтобы обустроить свою берлогу, что можно будет «позаимствовать» на ферме, а что — купить в Кристиансбурге. И уже ближе к вечеру отправился домой.

А здесь… Здесь его ждало весьма печальное известие: бабушка Гретта умерла. Последующие несколько дней впоследствии вспоминались как муторные, тягостные и бесконечные. Нет, никакого особого горя парень не испытывал. По понятным причинам — очень уж старушка при жизни была вредной и склочной, успела помотать нервы на свой сухонький и сморщенный кулачок. Но все-таки это был первый близкий родственник, который умер здесь, после вселения сновидца в тело Гюнтера Майера. Потому в более философских, чем иных размышлениях о конечности, бренности бытия, парень казался приемлемо грустен и молчалив. По его наблюдениям, остальные родственники тоже особенного накала горя и скорби не испытывали, лишь Сюзанна, задумавшись, иногда промачивала платком уголки глаз. И вообще — все родные были озабочены больше печальными хлопотами, а, как известно, дела здесь — первый способ уйти от переживаний.

К его удивлению, на похороны съехалось довольно много людей: как родственников и ближних соседей, так и вовсе незнакомых. Кид предположил, что это тоже соседи, но чуть более дальние. И со всеми полагалось раскланиваться, а то и вести пусть и короткие, но разговоры. Хуже было то, что все эти люди его знали, а вот он… Он даже смутно смог вспомнить далеко не всех. Приходилось изворачиваться. Но, слава богу, и это закончилось.

Постояв вместе с родными у свежей могилы на холме вблизи ручья, в задумчивости Гюнтер отошел к прочим, имеющимся здесь же. Могила матери, могила отца… Бабушка. Небольшое кладбище уже образовалось. Вздрогнул, когда почувствовал, как его приобняли сзади. Брат Генрих. Что ни говори, а родная душа!

— О чем думаешь, Кидди?

— О чем? Понимаешь, Генрих… Вот вы с удивлением смотрите, как я упражняюсь: стреляю, машу саблей. Но все оттого, что… Я не хочу, чтобы сюда, на нашу землю, к этим вот могилам пришли янки…

— Опять ты об этом! — покачал головой брат, — Ладно, не буду спорить: не время и не место. Вот через несколько дней приедет Вилли, спросим у него, что он думает по этому поводу. Все-таки он у нас умник, уже три года живет в столице штата, общается с образованными людьми, читает свежие газеты. Послушаем, что он скажет.

— Хорошо, брат… — кивнул Гюнтер.

Встречать Вильгельма Майера в Кристиансбург поехали они с Генрихом, сопровождая главу семьи, деда Карла. Уточнив, когда прибудем поезд из Ричмонда, они заехали в гости к дядьке, выпили кофе.

«Х-м-м… Как интересно: не знал бы я, что это родной брат моей тушки, нипочём бы не догадался, что родственники!».

Стоявший перед ним невысокий, темноволосый парень, ничем не напоминал то обличье, которое Кид ежедневно видел в зеркале. Если Гюнтер был высок, даже сейчас в пятнадцать-то лет, белокур и физически крепок… Генрих был примерно такой же, только было видно, что ростом будет пониже. То Вилли… Мало того, что был невысок и темноволос, он и телосложением подкачал: худощав, и плечи размахом не поражали. Но лицо приятное, даже чем-то смазливое. И умные глаза. Это Гюнтер увидел сразу: внимательный, оценивающий взгляд. Можно даже сказать, что взгляд человека существенно старше, чем на деле был Вильгельм.

Несколько сдержанно, но явно почтительно Вильгельм поздоровался с дедом. Потом на Вилли набросился Генрих: средний брат, не скрывая, выказывал большую радость от встречи со старшим. И вот здесь взгляд Вилли явно потеплел.

— Вот ничего же себе, как ты вымахал, Кидди! — придержал плечи Гюнтера старший, разглядывая его удивленно, — Куда же ты растешь, брат?

— В мать пошел, — негромко пробурчал дед.

Подхватив саквояж Вилли, Генрих направился к коляске, с улыбкой оглядываясь на приехавшего.

— К Фрицу заедем, — пояснил Карл Вильгельму, — Гудрун не простит, если уедем домой, не пообедав у них.

Тетушка, предупрежденная о дате и времени приезда племянника, расстаралась — стол ломился от разных блюд.

«Уж чего-чего, а насчет «пожрать» у немцев всегда было правильное понимание: сытно, много, вкусно. Если, конечно, вообще есть что поесть в доме, не голод какой-нибудь!».

А тетушка, как наседка хлопотала возле Вилли: и худой он, и бледный, и вообще — заморил себя с «этими науками». Гюнтер с Генрихом с улыбками переглядывались, не забывая меж тем причащаться от пищи земной: как повариха, тетушка была на высоте.

«Демьянова уха» — это не только про русских. Похоже, что в старшего уже ничего не лезет, но тетушка уговорами или прямой угрозой обиды все впихивает и впихивает в Вилли