Звёзды, пламя и сталь. Книга 6 - Игорь Викторович Лопарев

это. Но понять, являются ли они серьёзным указанием на возможность найти какой-то эксклюзив или являются просто бредом, что генерирует моё подсознание, можно только одним способом.

А именно: прибыть на станцию «Форпост-13» и залезть в заброшку…

Но ладно, что-то я отвлёкся.

Нас ждал разговор с Пхукунци.

— Гвидо, как там? — он должен был ласково вколоть этому жирному крепышу антидот от «Сони», привести его в чувство и препроводить в небольшой зал, в котором мы устроили допросную.

Нет, мы там хирургических инструментов, ректальных паяльников и прочих ужасных предметов не раскладывали. Это всё оставим Эрсилле. Она, я так думаю, как раз этими штуками и попробует потыкать его в разные нежные места… Только ради того, чтобы насладиться его визгом.

Ибо всё полезное, дорогое и не очень, он отдаст нам. И отдаст почти добровольно, в том смысле, что ногти мы ему рвать не будем.

Просто госпожа Ирита, умело оперируя крутым аграфским ментоскопом, вывернет его мозги наизнанку. И сделает это с превеликим удовольствием.

Мы с ней сейчас уже движемся к допросной, и та милая улыбка, что блуждает на её лице, вызывает у меня нервную дрожь.

А я, хочу сказать, уже много чего повидал за свою, пусть и не длинную, но очень насыщенную разными событиями жизнь…

— Нормально, — откликнулся Гвидо, — клиент дозревает.

— Это хорошо, — констатировал я, — в общем, мы уже идём. Ты как, с нами посидишь?

— Наверно, нет, — ответил Гвидо, — не моё это… Вот если в морду дать, так это я с радостью. А мозги… Мозги я только если вышибать могу. Но зато в этом я настоящий профи.

— Молодец, — хмыкнул я, — кофе-то у тебя там есть?

— А ты приходи. Сам всё и увидишь, — ответил Гвидо посмеиваясь.

Мы зашли в допросную. Там горел приглушённый, мягкий свет. Под стеной стоял ментоскоп. Это был очень сложный прибор.

Прежде всего в глаза мне бросился большой пульт, на котором теснились сенсоры, какие-то рычажки, ползунки, кнопки, верньеры, тумблеры… И было аж три монитора. Тоже больших. Сейчас они тускло светились заставками ожидания.

Под соседней стеной стояло роскошное кресло. С сиденьем из мягкого пластика, хромированными стойками и большим пучком манипуляторов.

Кресло могло подстроиться под любого, кому не повезло в нём оказаться. Всё было задумано так, чтобы ощущения от нахождения в этом кресле никоим образом не отвлекали в нём сидящего от главного. Не отвлекали от разговора с оператором этого агрегата.

Да, совсем забыл сказать, что помимо уже перечисленного в сторонке стояло три рэковых стойки. Они были довольно высоки — метра, наверное, по три каждая.

И там не было свободного места. В стойках моргали разноцветными огоньками вычислители, генераторы каких-то там хитрых излучений и частотных сигналов, преобразователи, детекторы… В общем, агрегат был солидный.

— Вы не возражаете? — госпожа Ирита обратилась к Гвидо, который сидел перед мониторами и с умным видом глядел в заставку, лениво пузырившуюся цветными баблами. Те беззвучно лопались и исчезали. Им на смену из глубин экрана вспучивалась новая партия цветных пузырей. И всё продолжалось с начала…

И да, я упомянул о кресле, но не упомянул о том, что к моменту нашего с Иритой появления кресло было уже занято. В его мягких пластиковых недрах прятался виновник того, что все мы тут сегодня собрались.

Там сидел Мганга Пхукунци. Выглядел он, мягко говоря, очень расстроенным.

А если говорить правду, то он был в панике. Уж он-то знал, что это за аппарат, и примерно представлял себе, как мы его будем использовать.

А когда он понял, что за женщина вошла в комнату вместе со мной, то лицо его стало из шоколадно-коричневого могильно-серым. Взбледнул бедняга.

Теперь у него не было уже никаких иллюзий. Вообще никаких.

И бежать он не мог, так как Гвидо таки разобрался, как прилаживать фиксаторы. Так что наш чёрный друг был надёжно обездвижен. И мог теперь разве что только мелко дрожать.

— Ну что, — Гвидо, выйдя из-за стола, обернулся ко мне, — пойду я?

— Да, иди, — согласился я, — но найди Чижа и скажи ему, чтобы шёл сюда. И как можно скорее.

— Понял, — ответил Гвидо, открывая дверь, — чего может, ещё ему сказать?

— Да не надо, скажи только, чтобы поторопился.

А Пхукунци продолжал хорохориться. Увидев, что Гвидо встал и вышел из допросной, Мганга немного приободрился. Видимо, присутствие нашего здоровяка серьёзно давило на его нежную и ранимую психику.

Хотя я не совсем понимаю, чего это он нервничал. Гвидо у нас добрейшей души человек…

— Вы ничего от меня не добьётесь, — вдруг выкрикнул толстяк. И в конце дал петуха. Так что кроме смеха эта его выходка ничего у нас не вызвала.

— Ути какой, — Ирита глянула на надёжно пристёгнутого к креслу пирата и плотоядно улыбнулась, — ты же помнишь меня, кабан?

— Ты! Ты белая шлюха! Безбожница! — совсем наш невольный собеседник нервный стал, однако, — Когда мои люди освободят меня, я отдам тебя в казармы и ты будешь утехой для моих храбрых воинов!

Я вопросительно посмотрел на госпожу Фехнер, но она мотнула головой, правильно поняв, что я предлагаю:

— Нет, не надо, пусть покричит, — сказала она, — так даже лучше. Наорётся, устанет, и поймёт, насколько глубоко встрял… И после этого он станет гораздо более податливым.

— Ты не сломаешь мои блоки! — заверещал, брызгая слюной, наш подопечный, — Ты, ведьма, ничего со мной сделать не сможешь!

Она оторвала свой взгляд от монитора, где постепенно заполнялся зелёным статус-бар индикатора хода тонкой калибровки ментоскопа. И долго-долго смотрела на беснующегося Пхукунци.

Поймала его взгляд и продолжила не отрываясь глядеть на него. Эффект сказался не сразу, но уже через пару минут Мганга замолк и расслабился.

— Ну, ну, — почти шёпотом, ласково сказала она, отводя взгляд, — расслабился, и хорошо… Только за сфинктерами своими всё-таки следи… Мы же тебя сюда не гадить привели, так что веди себя прилично…

Пхукунци замер, бестолково моргая расфокусированными глазами и тихонько скуля, как нашкодивший щенок.

— Однако, — подумал я, — а она ведь и аппаратуру ещё не задействовала. Сильна, тётка, сильна…

— А что, — спросил я, — электродов к нему лепить не будем разве?

— А зачем? — искренне удивилась менталистка, — это же аграфская машинка. У них тут датчики