Добрым словом и пистолетом - Ольга Олеговна Погожева

Джен опустилась на мягкое сидение, взяла свою чашку в руки и лишь затем подняла взгляд.

– У вас есть лаборатория в Штатах, Джанфранко?

– У меня есть друзья, – обтекаемо ответил итальянец. – В Нью-Йоркском университете. Они помогут. Место ваше, Джен.

– В обмен на? – подбодрила она, поднося чашку к губам.

– Вы становитесь моим личным консультантом, – усмехнулся Медичи, откидываясь на стуле. – В моей команде нет менталистов, а вы, как я уже убедился, сильный маг, Джен. И подозреваю, я ещё не видел всех ваших способностей. Но трюк, который вы провернули с телохранителями у клуба, я оценил. Бедняга Сэмюэль до сих пор пристыжен, хотя я уверен, что шансов против потомственной менталистки у него не было.

– И как вы это себе представляете, Джанфранко? – удивилась Джен, не комментируя ситуацию с «беднягой», который, к слову, сегодня их сопровождал. Скучать у барной стойки Сэму не приходилось: заботливая Мэри принесла ему чашечку дымящегося ароматного кофе с булочками. – Тайные встречи? Или открытая работа в вашем американском клубе?

– Офисе, – поправил Медичи. – У меня большие планы, Джен. И не только на американский рынок.

Прозвучало двусмысленно, но Джен позволила ему закончить.

– Разумеется, никакой работы или официальной должности – разве могу я просить о подобном у руководителя лаборатории? Они, как известно, люди занятые, а подобная публичность им и вовсе ни к чему.

– Тогда? – снова подтолкнула Джен, делая новый глоток.

Медичи помолчал, затем перегнулся через столик, накрывая её ладонь своей. Джен даже вздрогнула от неожиданности, но вырвать пальцы не удалось: итальянец держал крепко. Но без нажима.

– Я знаю, что могу показаться смешным или безумным, – заговорил Джанфранко, и его большой палец очертил мягкий полукруг на её ладони, – но я в том возрасте, когда нет времени на долгие ухаживания и томные намёки, а жить надо прямо сейчас. И я не хочу обманывать вас и себя ложными надеждами. Знаю, что между нами разница в возрасте, происхождении, положении… да и мой образ жизни и бизнес накладывают определённый отпечаток на круг общения. Последствия для тех, кто находится ближе всего ко мне в этом кругу… могут быть неприятными. Но я бы отдал многое, чтобы получить ваше согласие, Джен.

Джен снова вздрогнула, а Медичи положил и вторую руку поверх уже сцепленных.

– Давайте попробуем?

Нет, итальянец вовсе не казался ни безумным, ни смешным. Джанфранко был совершенно серьёзен и даже немного волновался – глубоко внутри. Не настолько, чтобы это выдало лицо, глаза или голос – но достаточно, чтобы Джен ощутила. Даже пальцы мафиози непроизвольно сжались – самую малость, но ей внезапно стало жарко.

Хотя, возможно, это из-за выпитого чая.

– Так что вы предлагаете, Джанфранко? – она опустила глаза на их скрещенные руки. – Потому что для предложения о замужестве и впрямь рановато. Да и ваш род деятельности не позволит.

– Позволит, – коротко усмехнулся итальянец. – Но, полагаю, вы и сами не стремитесь замуж.

Джен коротко покачала головой.

– Боитесь, что скажет отец? – полюбопытствовал Медичи. – Брат?

Джен вздрогнула, поднимая глаза.

– Нет.

Паб постепенно наполнялся людьми, становилось более шумно, и вместе с тем – ещё более уютно. От соседних столиков доносился смех, звенела посуда, бегали дочери и сыновья хозяев, обслуживая посетителей… столько эмоций, чувств…

У Джен закружилась голова.

– Это обязательное условие нашего сотрудничества, Джанфранко?

Теперь нахмурился Медичи.

– Разумеется, нет. Но, не скрою, крайне желательное. Я не тот человек, который принуждает. Не женщин. Помните, вы как-то ответили на моё неосторожное замечание о привороте, что не опустились бы до обольщения мужчины магией? Я тоже не верю в деньги и власть, когда речь заходит о серьёзных отношениях с женщиной. В вас я уверен: вам не интересны ни мои деньги, ни моя власть. Что уж скрывать, – болезненно усмехнулся итальянец, – я сам не интересен. Тем ценнее окажется ваше согласие, если вы… подарите мне надежду. Вы необыкновенная девушка, Джен. И вы мне нравитесь. Нет, я не могу требовать, но так будет… гораздо удобнее. В том числе и в плане вашей защиты.

– Удобнее, – эхом повторила Джен.

Медичи не дал ей отнять руку.

– И желаннее, – негромко проговорил он, глядя ей в глаза.

Итальянец обладал почти звериным обаянием. И как она раньше не замечала? Впрочем, на первой встрече с братом он был ожидаемо холоден, в присутствии посторонних – собран, но наедине…

– Я пойму, если вы ответите отказом, – продолжил Джанфранко. – Куда больнее терять уже обретённое, чем то, чем никогда не обладал. Сейчас я пойму. Потом – нет.

Джен кивнула, мягко высвобождая ладонь из жаркого капкана. О темпераменте итальянцев она знала. Как и то, что рога им лучше не наставлять – горячий нрав не стерпит оскорбления.

– Дайте подумать, – тяжело ответила она. – Я не могу принять решения прямо сейчас.

– Разумеется, – тут же согласился итальянец, – не смею давить.

Подлетевший официант прервал романтичный момент, зазвенев расставляемыми тарелками и бурными описаниями невероятного удовольствия, которое ожидает их от вкушения минестроне и лазаньи, и что десерт прибудет тотчас, как они будут готовы. И что если есть любые пожелания…

Джен лишь покачала головой: Медичи сделал за неё прекрасный выбор, никаких салатиков или будничной английской кухни не хотелось. Официант улетел, она с интересом пригляделась к украшенной листьями петрушки тарелке, когда её настиг негромкий голос итальянца:

– Думайте, Джен. Но помните, что я не готов просто сдаться и отступить.

Остаток вечера прошёл в куда более расслабленной атмосфере: переложив груз собственного предложения на хрупкие плечи Джен, Медичи расположился удобнее и не давал ей скучать, рассказывая невинные истории и обсуждая политику. В борьбе за министерское кресло Медичи поддерживал, на удивление, лорда Ллойда.

– Мистер Равен при беглом знакомстве показался мне человеком с сомнительными моральными принципами, – поделился итальянец. – Оба соперника стоят друг друга и не церемонятся в работе, но у лорда Ллойда присутствует своеобразное понятие о чести и приличиях, чего не следует ожидать от мистера Равена. Возможно, потому, что его происхождение не столь блистательно, как у потомственного менталиста. Всегда считал, что плебейство духа – страшная вещь, особенно у человека с большими возможностями.

– Отец и впрямь – человек принципов, – согласилась Джен, с удовольствием пробуя чудесные блюда Винченцо. – Они с Джоном в этом похожи.

– Я заметил, что вы с братом разные, – обронил Медичи. – Какой была ваша мать?

– Довольно невзрачной, если судить по фотографиям, – без особых эмоций откликнулась Джен. – Шотландка, из достойной, но небогатой семьи. Отец познакомился с ней на отдыхе. После смерти леди Ллойд у него не случалось серьёзных интрижек, а мать ничего не требовала и