Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

благодарно, потянул за собой на пол. Накинул на нее край одеяла, и Эрика не стала отказываться. Ковер в гостиной был, в конце концов, ничем не хуже постели.

Дэн устроился, положил голову на согнутый локоть, и подтянув к себе ее руку.

— Почему никто из вас мне не сказал?

— О том, что Смотрящая сказочно хороша в постели? Я думал, ты догадываешься.

Пацан фыркнул, но не решился встретить его взгляд. Вместо этого поцеловал упомянутую Смотрящую в плечо.

— Про волков. О том, что вы знали, что я убил четверых, выбираясь от них.

Отшутиться было невозможно, и Эрика не знала, что на это ответить. Разве что малодушно уступить это правило старшему.

— Надеюсь, ты не додумался до того, что это была непомерно высокая цена? — Зейн спросил тихо и холодно, одновременно контрастно нежно поглаживая ее по волосам.

— Разве нет? — Дэн не повернулся к нему и не открыл глаза, по-прежнему прижимаясь к руке Эрики.

— Думаю нет. Ты знаешь, что они этого заслуживали.

Он помолчал, обдумывая услышанное, прислушиваясь к себе, а после приподнялся, развернулся так, чтобы видеть их обоих.

— Я знаю. После того, что они со мной сделали… Просто это нормально для подданных Туманных Земель, но не для людей. И проблема не в том, что меня мучает совесть.

— Ты все же собирался вернуться за кем-то еще, а теперь не выйдет? — Эрика поцеловала его в висок, подбадривая.

Дэн посмотрел на нее долго и странно.

— Я ничего по этому поводу не чувствую. Ни ужаса, ни отвращения к себе, ни раскаяния, ни вины. Ничего. С нелюдями бывало сложнее. «Убил первого вампира в двенадцать лет», — звучит круто, если не рассказывать, что я несколько часов потом рыдал как сука.

— Как ребенок, которого отправили убивать.

Зейн поправил негромко, и он нахмурился, опустил голову, расправляя одеяло.

— И это тоже, но я о другом. Как будто убивать людей для меня было… естественнее. Не знаю. Не так страшно, совсем не больно. Я все время думаю: что, если я такой же, как они? Как те, кто едва не прикончил тебя. Как Вальтер. Он ведь был когда-то нормальным человеком. Хорошим человеком. Но где-то в его голове уже зрело… все это.

Зейн развернул его к себе, удерживая за челюсть, заставил посмотреть в глаза.

— Ты не имеешь с ними ничего общего. Кроме, пожалуй, Клана. Но я рад, что ты туда не вернешься.

Дэн облизнул губы, и ему пришлось разжать пальцы, чтобы не мешать мальчишке дышать.

— Я не хочу назад. Наверное, нельзя было отказываться так сразу, стоило оставить решение за Смотрящей, я не уверен…

— Спросили ведь тебя, а не меня, — Эрика обняла его за плечи, укладывая обратно себе под руку и прижимаясь со спины.

Поза оказалась настолько удачной, что, немного сместившись, она смогла обнять их обоих, ничего не навязывая, но чувствуя очень близко.

Дэнни тихо хмыкнул, ощупью нашел и погладил ее ладонь.

— Я боялся спрашивать, но… — взгляд он, тем не менее, поднял на Зейна. — Ты с самого начала знал? С того момента, как я только появился в «Александрии»?

— Ну, мне потребовалась пара ночей, чтобы убедиться, — тот ответил пространной, поразительно мягкой улыбкой.

— Тогда зачем все было? Игра в приручение волка или что-то такое?

Он даже приподнялся, посмотрел влажно блестящими глазами, и Зейн выпрямился тоже, чтобы осторожно, едва ощутимо, но надавить взглядом, не позволяя этой его внутренней тревоге оформиться во что-то конкретное.

— Ты показался мне слишком искренним для волка, уж извини. И слишком живым. Мне стало любопытно, а дальше все произошло само собой.

Эрика на грани слышимости хмыкнула, давая понять, что не верит ни единому его слову, но если именно такая правда станет лучшей для Дэна, она ни на чем не настаивает.

Зейн бросил на нее обжигающий полувопросительный взгляд, но увести разговор в иное русло не успел. Оставленный на диване телефон Смотрящей зазвонил, и та ухитрился дотянулся за ним, так и не выпустив волчонка из рук.

— Айзек.

Принимая вызов, она поставил разговор на громкую связь, чтобы Дэну тоже было слышно.

— Надеюсь, никто никого не упокоил и не съел?

— Нет. Сплошная тоска, — последовав ее примеру и проигнорировав приветствие, Айзек хмыкнул, после в трубке что-то зашуршало. — Тут Вальтер рвется с тобой побеседовать. Который младший. Поговоришь?

— Давай, — Эрика согласилась, глядя на настороженно притихшего рядом Дэна.

Пацан выглядел так, будто за две секунды успел нарисовать в своей голове самые жуткие и кровавые картины. Тоже почувствовавший это Зейн сел, сцепил руки в замок, ожидая.

— Добрый вечер, Смотрящая, — голос Ганса прозвучал сдержанно, вежливо, в меру невозмутимо.

— И тебе привет. Как устроились?

— Спасибо, хорошо, — он все же позволил себе бледную тень короткой усмешки, но тут же снова сделался предельно серьезен. — Я хотел бы встретиться с Дэнни, если это возможно. Разумеется, на любых условиях, которые ты сочтешь приемлемыми.

— Ну разумеется, — Эрика чуть потянула гласные, вопросительно кивнула Дэну снизу вверх, и, получив такое же молчаливое согласие, наконец взглянула на телефон. — Давай завтра. Сегодня у него еще есть дела.

Глава 27

Под вечер набережная Манхэттена была наполнена людьми: бегунами, прогуливающимися, просто спешащими по с моим делам.

— … А ещё у нас тут были гримолки. Настоящие. Если бы ты приехал на пару недель раньше, успел бы посмотреть.

— Они же вымерли.

— Да, и два — благодаря мне.

— Серьёзно?

— Даже зуб на память остался!

— И как Смотрящая это позволила?

— У нее специфические представления о свиданиях. Первое у нас было в венских катакомбах. Как оказалось.

Ганс рассмеялся и низко опустил голову, глядя на воду.

Они стояли, отвернувшись от пешеходной дорожки, создавая себе иллюзию уединения, но Дэна это вполне устраивало.

Он наконец дышал полной грудью, смотрел по сторонам заинтересованно, внимательно, ловя себя на том, что почти забыл, насколько красив Нью-Йорк.

— Я думал, кто-то из них придёт с тобой, — Ганс повернулся, окинул его серьезным, едва ли не вопросительным взглядом.

— С каких пор мне нужна охрана? Особенно теперь, когда всё решилось с Кланом, — Дэн бледно улыбнулся, отвечая на тот самый вопрос, который не был задан.

Как выяснилось, большая часть прибывшей в город группы уже подчинялась Гансу. Те немногие, кто сохранили верность его отцу, вели себя тихо, опасаясь и своих, и вампиров, и в частности Айзека. Единственным, кто доставлял беспокойство, был Вальтер-старший, то изрыгающий угрозы и проклятия, то надолго замолкающий.

Вокруг глаз Ганса залегли густые тёмные тени. То, что он делал, давалось ему непросто, да и не