Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Посмотреть ей в лицо в ответ не пожелали, и это было, вероятно, к лучшему.

Она осторожно выпуталась из рук волчонка, и обняла в ответ, потянула в тепло, ставшее общим.

Не торопясь и всё же не пряча взгляда, Зейн опустился на спину, скользнул костяшками пальцев по ее скуле. Эрика застыла, задумчиво его рассматривая.

Хотелось впиться ему в горло и причинить настоящую боль. Или застыть еще на пару столетий, закрыв глаза и припав губами к его ладони. Отвращение, взращенное из желания не знать его никогда вообще, мешалось с горьким и беспомощным сожалением о том, что не смогла промолчать вовремя и подавиться своей обидой, лишь бы не расставаться с ним ни на минуту. Никогда.

— Ненавижу тебя. Никогда не прощу.

Зейн медленно, не отпуская ее взгляда, приподнялся на локте, положил ладонь ей на затылок и сжал пальцы, удерживая, принуждая продолжать смотреть себе в глаза.

— Я сотню лет тебя искал. На всех континентах, во всех любимых тобой местах. Тебя нигде не было. Ни единой зацепки, ни одного следа.

— Потому что все, чего я хотела, это навсегда от тебя избавиться, — она не вырывалась и не отворачивалась, но голос прозвучал ниже чем обычно, потому что снова обозначились клыки. — Лживая ты тварь.

Зейн подался вперед стремительнее, чем она успела отстраниться. Поцеловал, разбивая себе губы, делая поцелуй отчаянным, грязным кровавым.

Эрика вцепилась в него мертвой болезненной хваткой, прижала к себе и тут же оттолкнула, приглушенно рыча.

Снова падая на спину, Зейн легко скользнул коленом по ее бедру, и приподнимаясь, Эрика сжала его колено с силой, которую даже не попыталась контрооироаать, чтобы бездумно нежно провести губами по лодыжке.

Зейн сбился, застыл, ни на чем более не настаивая.

Ноги всегда были его чувствительным местом. Ноги и родинка на пояснице. Эрика с мстительным горячим удовлетворением этим пользовалась, вскользь проводя языком по ступне, прикусывая уже безо всяких клыков мизинец и поднимаясь выше, чтобы потереться щекой о внутреннюю сторону бедра почти благоговейно.

Она приспособилась и распробовала, узнала и запомнила, что и как нужно делать, чтобы ее Мастер… Ее бывший Мастер в первые пару раз не знавший, куда деться от неловкости, начинал низко и нетерпеливо рычать от наслаждения.

Смиряя собственную злость и ещё миллион оттенков самых разнообразных чувств, она перехватила его руки, прижила запястья к подушке и двигалась быстро, часто, но осторожно. Стараясь сделать так, чтобы и для него, и для Дэна всего этого стало чересчур.

Волчонок не должен был увидеть, как его почти-бог не смеет даже моргать без её приказа.

Как не должен был сам требовать от неё чего бы то ни было.

Застарелый парализующий ужас, все еще тлевший внутри, требовал выхода, вновь и вновь возвращая ее в ту ночь, когда пришлось выбрасывать пропитанный его кровью насквозь матрас.

Эрика почти не соображала, что делала, когда терлась о его плечо, ловила губами пальцы и слушала частые хриплые стоны как музыку.

Она как будто пыталась… додать, компенсировать Зейну те дни и ночи, проведенные вне времени наедине с болью. Получалось плохо. Не получалось никак. Было невозможно в принципе…

Зейн понимал так хорошо, что от этого становилось почти больно. Он гладил по затылку и шее, шептал что-то бессмысленное, ненужное, глупое.

— Рикки…

Эрика распахнула глаза, не понимая, правда ли он осмелился на это, или послышалось.

— Рикки, — Зейн повторил тише, так серьёзно, почти отчаянно, едва ли не умоляя.

— Замолчи, — она застонала, опуская голову ему на грудь.

Продолжила двигаться на нём быстро, рвано, некрасиво, не сдерживая себя хотя бы в этом.

Дэнни не впал в шок от того, что этот последний для него предел был перейден.

Он уверенно разжал её слишком крепо сжавшиеся на плече Зейна пальцы, широко лизнул запястье, а потом потянулся целовать. Не прерывая, не отвлекая. Впервые — не наблюдая со стороны, а присоединяясь.

Очередное «впервые» за эту ночь…

Эрика пропустила момент, в который осталась лежать, смиренно уткнувшись Зейну в живот и мечтая только о том, чтобы провалиться в сон и не восставать от него уже никогда.

Дэн прижимался к ее руке теплым боком, глубоко и ровно дышал, расслабленный, сонный, но не желающий засыпать.

Лениво целуя бедро и живот Зейна, она мимоходом мазнула поцелуем и по его губам.

Мальчишка сегодня явно задался какой-то целью, потому что в ответ улыбнулся совершенно шально, и Эрика подвинулась, давая ему свободу приблизиться и пространство для любого маневра.

И беззвучно засмеялась, когда человеческий ресурс все же оказался не безграничен, — устроившись щекой на простыне, Дэн отключился прямо в процессе устремленного к ней движения.

Приподнявшись, она укутала его одеялом, и только подтянула выше, устраивая на подушке между собой и Зейном.

— Спи, волчонок.

Дэн хлопнул осоловевшими глазами и тут же окончательно уснул.

Эрика хмыкнула, разглядывая его.

Зейн развернулся на бок и накрыл ладонью ее оставшуюся лежать на подушке над головой Дэна руку.

Прикосновение было осторожным, мягким. Обжигающим.

Эрка облизнула губы, чувствуя, как по позвоночнику поднимается новая волна жара.

— Поцелуй меня.

Она попросила прежде, чем успел подумать, а Зейн тут же откликнулся. Со скоростью и грацией, возможными только для старого вампира, перебрался через спящего Дэна, чтобы оказаться рядом с ней, и легко, почти целомудрено коснулся губ…

— Ты сегодня была великолепна.

— Не льсти. Я не настолько старалась

— В «Александрии», — он лёг рядом, на самом краю, неудобно пристроил голову на собственное предплечье, чтобы не выпускать ее руку. — Раньше они тебя просто уважали и побаивались, теперь будут обожать.

— После того как я во всеуслышание назвала их сбродом?

— Именно поэтому. Ты в очередной раз сделала то, на что ни у кого из них не хватило смелости. Ну и сам Айзек присягнул тебе на верность. Такого, знаешь ли, не бывает.

— Ты спал с Элли, — Эрка не спрашивала, просто уточнила.

— Иногда. Когда мы оба бывали в подходящем настроении. Это, правда, не мешает ей меня презирать.

— Тебя?

Зейн улыбнулся ей устало, непривычно или забыто открытой улыбкой.

— Равно как и Мердока, и Айзека, и его мальчиков и всех прочих.

— Любопытно. За что?

— За то что мы мужчины. Низшая, по меркам гарпий, раса.

Эрка рассеялась и привстала, чтобы поцеловать его пальцы.

— Значит, передам город ей и посмотрю, как быстро всё полетит к чёрту, если будешь трахать её так же часто, как меня.

Она повторила