Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

– Отчасти. Серые крайне изворотливы, иной раз им удается обмануть мою бдительность в роковой час. Стало быть, я должен выловить их позже, а это гораздо труднее. Поэтому у меня есть наблюдатели на каждом кладбище, и я регулярно объезжаю их, проверяя, не случились ли чего необычного.

– На этом кладбище ваш наблюдатель – офицер с «Титаника»?

Жнец кивнул.

– «Титаник»… Я «Титаник» не забываю, можешь мне поверить. Тяжкая, тяжкая проблема. Пришлось вылавливать разом множество серых. Горячая была работка!

– Скорее холодная, – пошутил Лиам.

– Ледяная, – согласился Жнец.

Если учесть, что крушение Титаника произошло больше века назад, то у Жнеца было время с ним разобраться.

– Удивительно – ведь потерпевшие видели, понимали, что пришёл смертный час, у них было время смириться со смертью…, – начал Лиам.

– Ошибаешься. Надежда пришита к человеку накрепко, она его суть. А тут ещё холод, он притупляет все чувства, люди не смотрели, погибает кто или не погибает. Они надеялись до последнего: их спасут.

Относительно надежды Лиам вообще-то не сомневался, и всё же мысль показалась ему любопытной, и в скором времени у него даже появится возможность её проверить.

А пока он не мог понять, как же они едут. Казалось, спокойно катят по дороге, и хоп! – они уже на другом кладбище.

Время шло, и радостное возбуждение Лиама оттого, что он вот-вот окажется в Особняке, потускнело. Особенно, когда он понял, что из фургона ему не выйти, если вдруг он этого захочет.

Жнец действовал уверенно и решительно. Он был очень сосредоточен и, казалось, ничего не упускал из виду. Человек значительный, авторитетный, в этом у Лиама сомнений не было. Зато было сомнение: едут ли они по направлению к Особняку. Но спросить он не решился. Он совершил над собой усилие и возобновил разговор.

– У вас замечательный фургон.

– Да. Забрал его вместе с его владельцем во время автодорожной аварии в 1929 году неподалёку от Чикаго. Мошенник замаскировал его под полицейский автомобиль и во время сухого закона торговал алкоголем.

– Значит, вы и в Америке бываете?

– Разумеется. Авария избавила его от электрического стула. В Соединённых Штатах нет гильотины. А между прочим, отличное изобретение. Я приложил немало усилий, чтобы оно прижилось во Франции. – Жнец резко затормозил на полуслове. – Ну-ка, ну-ка! Кто это там?

Лиам проследил за взглядом Жнеца. На обочине дороги клубился туманный силуэт, без сомнений, серый призрак: пузатый мужчина в полосатом костюме и белых с чёрным штиблетах.

Жнец не выказал ни малейшего беспокойства, только небольшую озабоченность. Он ехал очень медленно, повторяя как будто для себя одного:

– Кто бы это мог быть? – Потом резко повернулся к Лиаму. – Какие у тебя с ним дела?

– Со мной?

– Ты его сюда притянул.

– Никаких! Клянусь!

Лиам вдруг вернулся в детство, стал совсем маленьким. Жнец – это ведь тот, кто жнёт или косит. В сказках Смерть часто называют старухой с косой…

Лиам попробовал открыть дверцу, чтобы выскочить, но фургон неожиданно набрал скорость. Лиам судорожно прижал к себе зонтик, нащупывая пальцем кнопку, выпускающую острие ножа.

Глава 36

Фургон рванул на серого призрака так стремительно, что Лиам подумал: серому не уцелеть. И невероятное произошло – призрака на обочине словно бы никогда и не было. Жнец обернулся к окошку в заднюю часть фургона.

– Отбегался, – сказал он как-то по-отечески добродушно. – Пришла пора расплатиться.

Лиам тоже обернулся и посмотрел в окошко. Задняя часть фургона была похожа на клетку, и через решётку в ней виднелся какой-то обитатель. Не может быть! Тип в полосатом костюме! Пухлые щёки посерели в тон костюму, он был в ужасе и не понимал, что с ним случилось.

Жнец снова тронулся в путь.

– Ты в долгу перед людьми, и ты это знаешь, – заговорил он снова, обращаясь к новому пассажиру. – Ты узнал об этом с той самой минуты, как только впервые нанёс им вред. И за это приходится расплачиваться, понимаешь? Вместе с последним вздохом, ты утратил и душу. Ты пустой мешок, а пустому мешку место на свалке. Вот я тебя и подобрал. Ты слишком поздно взялся бегать от ада, тебе уже никуда от него не деться. Советую тебе смириться с той судьбой, которую ты сам для себя нажил. Это примирит тебя с собой, и ты снова станешь частичкой нашего общего мира.

– Я ходил к мессе каждое воскресенье! – всхлипнул полосатый костюм.

– Он ходил к мессе! – воскликнул Жнец. – Ты считаешь мессу бесплатной прачечной, где отстирывают грязные души?

Лиам, не выпуская из рук спасительного зонтика.

– Как он сюда попал? – прошептал он.

Лиам был так потрясён, что это было скорее тихое восклицание, чем вопрос.

– Клаксоны на крыше, – объяснил Жнец. – Я их переоборудовал, и они теперь втягивают, а не выдувают.

– Втягивают… призраков?

Положив на руль руки, водитель сосредоточил все внимание на дороге. Пейзажи летели мимо с невероятной скоростью.

– Призраки без души лишены плотности, они совсем лёгкие, – наконец ответил он. – А что касается гильотины, всю механику сообразил один наш немецкий друг, Тобиас Шмидт, инженер, мастер по клавесинам. Он и сконструировал первую гильотину.

Странные, однако, могут быть друзья! Лиам никак не мог успокоиться, всё раскрывал и закрывал зонтик.

– Прекрати играть с зонтиком, – попросил Жнец. – И скажи, чего ты боишься?

– Ничего… Но… вы так быстро едете! Вы в прошлом водили грузовик?

– Ничего подобного. Только повозку.

– Так, значит, вы крестьянин.

Жнец улыбнулся.

– Неожиданное заключение. Не скрою, я любил копаться у себя в саду, но это никогда не было моей профессией. Меня зовут Шарль-Анри Сансон[17]. Меня ещё называли месье де Пари, слышал?

Если Сансон хотел внести своим объяснением ясность, то явно не преуспел.

– То есть, вы были мэром Парижа? – поспешил уточнить Лиам.

– Вовсе нет! Это означает, что я был «исполнителем ответственных поручений» в этом городе.

– А-а, – кивнул Лиам, так и не поняв, что имеется в виду.

Внезапно его осенило!

– Так вы были… палачом!

– ИСПОЛ-НИ-ТЕ-ЛЕМ! сурово произнёс Жнец. – Называть меня неблаговидным именем «палача» строго запрещено и карается штрафом.

– Так вы… распоряжались жизнью и смертью людей? – осторожно спросил Лиам.

– Я ИСПОЛНИТЕЛЬ! Ты хорошо разбираешься в смысле слов? Я ИСПОЛНЯЛ. Исполнял приказы, исполнял казни. Я не обладал властью, приговоры выносили судьи. Я должен был исполнить последнее желание осуждённого и сделать всё возможное, чтобы он как можно меньше мучился.

Лиам виновато втянул голову в плечи.

– Извините, мне не довелось узнать, что это за профессия.

У Шарля-Анри Сансона