Ведьма сладкой деревни - Марин Сэнгель

– Одна ведьма живет в лесу… испокон веков, – вдруг раздается детский голосок.

Я поворачиваю голову, пытаясь понять, кто говорит, но, кроме меня, в комнате никого нет. Пока что.

– Она ткёт и ткёт Иллюзии, терпеливо поджидая, когда детишки попадут в её сети, сети…

Жуткий смех пробирает до костей.

– Она ловит их, разрывает на куски, дробит им кости, месит их, как тесто, хлещет, полощет и глотает целиком.

Опять смех. Но теперь в комнате кое-что меняется. Красная дверь приоткрывается, и оттуда выползают Тени, шипя и произнося непонятные мне слова. Тени сливаются воедино, у меня на глазах обретая форму. Передо мной появляется фигура в капюшоне. В голове лишь одно:

Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги. Беги.

Фигура закрывает за собой дверь и с видом полноправной хозяйки садится на потёртый стол.

Я знаю, кто она.

Она была одета так же в тот вечер, когда мы впервые встретились.

– Майя, – произносит фигура мелодичным голосом. – Добро пожаловать в мой Кабинет.

– Не возражаешь, если я устроюсь поудобнее? – спрашивает Она, сбрасывая капюшон, скрывающий лицо.

Я зажмуриваюсь, дыхание сбивается. Кажется, одной мысли о том, что я увижу её истинный облик, достаточно, чтобы мое тело взорвалось от ужаса, пульсирующего в венах.

– Посмотри на меня, Майя.

Это приказ. Я знаю, что это плохая идея. Очень плохая идея. Я не хочу открывать глаза, но всё же это делаю.

Она приближается за долю секунды, оказавшись со мной нос к носу. И я ловлю её взгляд, самый жуткий на свете. Жёлтые глаза испещрены зелёными, как лягушачья кожа, прожилками. В чёрных вертикальных зрачках не разглядеть эмоций. Они холодные. Пустые. Нечеловеческие. Иссохшее лицо покрыто гнойными нарывами и глубокими бороздами морщин. Она улыбается, видя, какой эффект на меня производит, а затем отстраняется. Когда она отходит, меня начинает тошнить от её запаха – смеси серы и гнилых фруктов.

Беги.

Вокруг лица женщины парят черные пряди, извиваясь во все стороны, словно клубок змей.

Беги.

Она улыбается, оголяя зубы цвета жженой карамели.

Беги.

Её лицо – самое отвратительное, что я видела в жизни.

Беги.

– Бежать некуда, – говорит Она, будто читая мои мысли. – Ты в моей Иллюзии.

– Ч-что… Вы хотите от меня? – выдавливаю я сдавленным голосом. – Меня же не выбирали…

Мне бы закричать, показать уверенность в себе, но я чувствую себя крошечной мышкой в логове злобного дракона.

Ведьма снова садится на стол. Когда она идёт, платье колышется странным образом, словно под тканью что-то скрывается.

– Знаю, – произносит она ровным тоном. – Иначе я не стала бы плести вокруг тебя Иллюзию. Отправила бы прямиком в Котел. Я просто хотела поговорить с тобой, Майя.

Я вздрагиваю, когда она произносит моё имя.

– Почему именно со мной? – спрашиваю я, затаив дыхание.

– Иногда я беседую с детьми, которые кажутся мне… Как бы это сказать… Интересными. Или чрезмерно непокорными. Видишь ли, я хочу, чтобы они поняли: хозяйка здесь я. И порой нет ничего лучше личной беседы, чтобы донести это.

Она клацает зубами, и этот звук будто разрывает воздух на части. Если бы я не была прикована цепями, я бы, наверное, сползла с кресла.

– В чем я провинилась? – спрашиваю я, прекрасно зная, что у Неё наверняка найдется целый список моих грехов.

Перед глазами моментально всплывают картины: вот я рассказываю другим детям истории, вот рисую волшебными мелками, вот сбрасываю целые подносы еды в унитаз, вот плету заговор у Неё за спиной. Водила за нос. Если у Неё есть доказательства моего обмана – конец.

– Тени сообщили мне одну любопытную вещь, – продолжает Она, отстранённо разглядывая острые когти. – Несмотря на все мои усилия, ты не набрала ни грамма. Даже наоборот… похудела.

Последнее слово она произносит с отвращением. Я была готова к более серьезным обвинениям, поэтому быстро нахожусь с ответом.

– У меня хороший метаболизм, – говорю я, не подумав.

На лице сама собой зарождается ухмылка, но вспышка осознания мгновенно стирает её. Ведьма проводит языком по острым зубам, а затем останавливает на мне взгляд, столь пристальный, что мне становится не по себе.

– Тени показывают мне всё по первому требованию. Я буду следить за тобой, Майя. Я всё ещё помню твоё имя.

Значит, Ей нужно знать наши имена, не только чтобы заманивать нас в свои сети, но и чтобы следить за нами. Это даже обнадёживает, хотя я и знаю, что теперь я точно у неё на прицеле. Я отворачиваюсь, спасаясь от злобного взгляда, которым Она сверлит меня так, будто вот-вот вонзит мне в кожу клыки. Если её не видеть, можно представить, что Её и вовсе нет.

Я скольжу взглядом по комнате и наконец останавливаю его на красной двери. Она покрыта подтеками, напоминающими кровь и рвоту. Дерево поцарапано, замок перекошен, будто кто-то пытался его взломать. Можно различить даже несколько конфет, прилипших снизу. Эта дверь точь-в-точь как в моих кошмарах.

– В чём дело? – спрашивает ведьма.

– Эта дверь… Я видела её во сне. Куда она ведет?

Ведьма смеётся. По телу пробегает ледяная дрожь.

– Перед тобой – единственный выход с Фабрики, – отвечает Она.

Сердце совершает кульбит. Может, она врёт? Непохоже. Значит, всё же есть шанс сбежать из этого кошмара.

– Зачем вы мне это говорите? Зачем рассказываете, что это выход?

Существо громко хохочет, и в мою сторону летят брызги слюны.

– Потому что дверь в моем Кабинете. Разве кому-то хватит смелости ворваться в моё логово?

Она права. Хоть сейчас я и в Иллюзии, мне хочется уйти отсюда как можно скорее. Не хочу даже думать о том, каково бы мне было, окажись я тут однажды взаправду. Что-то мне подсказывает: я бы это не пережила. Особенно если бы Она была здесь.

– Но это не объясняет, почему я её видела, – возражаю я.

Сама не понимаю, как я осмеливаюсь задать этот вопрос. Может, потому, что это Иллюзия и я знаю, что всё вокруг ненастоящее? Или не должно им быть…

Она приподнимает бровь и улыбается, показывая зубы.

– Твоя мать сбежала с Фабрики через эту дверь, когда тебе был всего год, – признается Она. – Вот почему дверь тебе знакома.

Ощущение, будто Она только что врезала мне кулаком промеж глаз.

– Моя… Мать?

Ее улыбка становится всё шире. Такими темпами её лицо вскоре расколется надвое.

– Причем здесь Матушка? – спрашиваю я, думая, что ослышалась.

– Я говорю не о Серафине, – продолжает Она, – хотя именно она определила твою судьбу. Нет, я имела в виду твою настоящую мать. Я хорошо её знала. И я её съела.

Ведьминский хохот такой