Ищущий свет - Е. Юань

до ужина, сноровисто обустроил алтарь для «ритуала на удачу». Отчеканив четыре шага против часовой стрелки, он глухо зачитал мантры, взывая к Небесному Достопочтенному Небес и Земли, дарующему благодать.

В собственных воспоминаниях Клейна в тот миг не стряслось ровным счетом ничего необычного, вот только сцена из прошлого, запечатленная в порах истории, кричала об обратном!

Едва Чжоу Минжуй отмерил четвертый шаг и завершил таинство, как его лицо в долю секунды налилось мертвенной, пугающей бледностью, а взор намертво остекленел.

Следом парень с легкой, деревянной заторможенностью в движениях поужинал, полистал книгу, посмотрел сериал и позалипал в телефоне. Всё это выглядело так, словно бездушный механизм тупо отрабатывал заложенный в него алгоритм.

Под занавес Чжоу Минжуй подошел к раковине. Безжизненно пялясь на собственное тусклое, пустое отражение в зеркале, он всё с тем же механическим равнодушием почистил зубы, умылся и завалился в постель.

И за весь этот вечер он так и не удосужился переодеться. Парень забрался под одеяло и смежил веки прямо в той самой повседневной одежде.

А спустя еще немного времени ослепительная вспышка света вкупе с чудовищной, сотрясающей всё вокруг дрожью поставили жирную точку в этом историческом фрагменте.

Клейн на чистых инстинктах вскинул руку, помассировав ноющие виски, и издал горький, самоироничный смешок:

«Так вот оно что… Та железобетонная уверенность, будто после ритуала на удачу всё осталось по-прежнему, была лишь моим собственным, перекроенным восприятием. А на деле-то фатальная мутация сожрала меня уже тогда…»

Раскопай он подобную леденящую истину в былые времена, его бы стопроцентно пробил первобытный, сковывающий ужас. Увы, за этот долгий путь на его долю выпало столько потрясений, а буквально минуты назад и вовсе с оглушительным треском рухнула вся картина мира, что теперь эта пустяковая разгадка уже не могла вызвать в душе ни малейшей ряби.

Впрочем, стоило лишь сплести этот факт с тем откровением, что великого императора Рассела закинуло сюда из-за покупки диковинной серебряной пластины, а в одном из прозрачных коконов над Световыми вратами болтался бедолага в обнимку с мобильником, как в голове Клейна молниеносно выстроилась стройная гипотеза:

«Истинный владыка „Замка Истока“ почти стопроцентно сумел исподволь прорваться в реальность, закинув в наш мир „ритуал на удачу“, ту самую мистическую серебряную пластину, мутировавший телефон и прочую чертовщину. И всякий, кому не посчастливилось наложить на них лапы и активировать триггер, рано или поздно неминуемо оказывался затянут в эти чертоги над серой мглой, пополнив гирлянду коконов на Световых вратах…»

«Воистину, слепая, чистой воды случайная лотерея, напрочь лишенная конкретных мишеней. И одному богу известно, сорвал ли я тогда куш, или же вытянул фатальный, проклятый жребий».

«Вот только с какой стати эту дрянь окрестили именно „Записками о тайных даосских практиках эпох Цинь и Хань“? Это дело рук какого-нибудь одураченного бедолаги, решившего придать тексту солидности, или фолиант и впрямь коптит небо с тех самых древних времен?»

«А ведь такой расклад вполне жизнеспособен. Если пророчество о звездах, занимающих свои места, не пустой звук, и за всем этим действительно стоит сам Первозданный Творец, то Он преспокойно дрых в недрах земной тверди с самой седой, немыслимой древности. А уж „Замок Истока“, как гласят легенды, был выкован прямиком из фрагментов Его плоти… Выходит, эти чертоги отродясь не были ни высокотехнологичным бункером, ни капсулой гибернации…»

«Этот самый Первозданный, барахтаясь во сне в ожидании пробуждения и грядущего Апокалипсиса, попутно умудрялся исподволь, по капле отравлять реальность, подкидывая людям все эти ритуалы и капканы… Не слишком ли шизофренично звучит?»

«Хотя и само пророчество почти стопроцентно было изречено кем-то из смертных, угодивших под Его ментальный каток…»

Вытянув правую руку, Клейн принялся мерно постукивать пальцами по изъеденному патиной краю длинного стола, с головой провалившись в пучину пока еще неразрешимых загадок.

Вскоре в памяти ослепительной вспышкой воскресли одна фраза и ворох прошлых событий.

Фраза гласила:

«Всё, что разделено, неминуемо сольется воедино, а всё, что едино, непременно распадется».

А события были таковы:

Древний бог Солнца, родной отец Амона и Адама, в свое время виртуозно и намеренно отсек от себя собственную, пораженную скверной темную сущность;

Потусторонние, угодившие в глубокие подземелья или нахватавшиеся определенной порчи, исподволь, шаг за шагом рождали в своем нутре совершенно чуждое, обновленное «я»;

А великий император Рассел, совершив вояж на луну, сам того не ведая, претерпел гротескную, фатальную метаморфозу характера;

Наконец, двадцать две паранормальные стези пестрели вопиющими, взаимоисключающими парадоксами — взять хотя бы тот же диссонанс между «Демонессой» и «Охотником».

«А что, если этот Первозданный Творец и сам по себе являет собой первобытный клубок хаоса и противоречий, способный удерживать свою плоть от распада лишь в состоянии беспробудной спячки?» — Клейн выковал весьма стройную, железобетонную гипотезу, вот только подтвердить её было решительно нечем.

Да что там, он даже не мог с уверенностью заявить, является ли тот самый пробуждающийся при параде планет Первозданный из пророчеств его прошлой жизни тем же самым Творцом, что, согласно местным мифам, расщепил Себя на мириады сущностей и даровал жизнь этому миру.

Дабы разрубить этот гордиев узел, требовалась целая прорва свежих зацепок и железобетонных улик, а не голые фантазии да слепые домыслы.

«Я же, дьявол побери, не „Фантазер“, чтобы творить истину силой мысли», — пустив в свой адрес едкую шпильку, Клейн вскинул взор ввысь. Там клубилась сплошная, непроницаемо-серая пустота, в которой то тут, то там сиротливо болтались клочья блеклого тумана. «Да тут еще непаханое поле загадок… Взять хотя бы тот самый „Чернобыль“ — уж не стал ли он перекроенным бункером, возведенным людьми в преддверии или сразу после пробуждения Первозданного? И впрямь ли все до единой Потусторонние характеристики тех двадцати двух стезей берут исток из Его плоти? А что насчет нынешнего рисунка созвездий — он вообще отвечает норме? Неужто тот предреченный Апокалипсис 1368 года — это и есть час, когда звезды вновь займут свои законные места? Кто выковал первую „Скрижаль Богохульства“, и какая, во имя всех богов, леденящая жуть таится на этой луне…»

Дойдя до этой мысли, пальцы сыщика внезапно намертво застыли в воздухе, и он глухо проронил:

«И, к примеру, та самая колыбель эльфов — легендарный Западный континент… Коптит ли он всё еще небо, и с какой стати пробиться туда нынче попросту немыслимо…»

В ответ на этот вопрос под сводами повисло долгое, звенящее безмолвие. Юноша медленно откинулся назад, тяжело опершись обеими руками о подлокотники кресла.

Спустя пару долгих минут Клейн смежил веки. В его голове уже выковалась железобетонная идея, а если