Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

— Оказывается, эта девушка… — Длит с нежностью погладила Сантэ, которая, подняв голову, посмотрела ей в глаза, — сплющила не только ведьму, но и демона, который в ту вселился. Детка, ты такая умница!

Злющий попался, подумала Сантэ.

Айлин поёжилась.

— Я подозревала. Для ведьмы она была слишком сильна. Нужно поменять бирку, а то я записала одну Лорну.

— Я пойду с вами.

— Если хочешь…

— У хозяйки Тьмы тоже есть нагром? — внезапно спросила Длит.

— У Рьяны? Нет, слава Мау.

— У хозяев мурров по нагрому… а это значит — учитывая, что у Дрём-Лисов один нагром на двоих — их всего пять. А должно быть больше. Где же остальные?

— Утеряны, скорее всего. Почему ты интересуешься нагромами?

— Не знаю, защитит ли меня от демона мой браслет. А громы нижних?

— Слабенькие. На них точно не стоит полагаться. Нагромы другое дело, это вещи столь древние, что кажется, будто они пришли к нам от самих Тахиров…

— Ну, да. Обсудим другое.

Длит пересказала разговор с Младо Порохом о детях. Айлин разволновалась.

— Значит, некоторые из пропавших в самом деле живы? Гении и пустынники? Надо обязательно сообщить родителям.

— Думаю, не так уж и обязательно, Айлин.

— Что ты говоришь! Люди страдают! Нельзя их оставлять в неведении!

— Они потребуют, чтобы детей нашли и вернули, и что вы им скажете? Что дети ушли спасать Великую Мау и что вы бессильны? Не знаю, что лучше: проститься и отпустить или всю жизнь мучиться бессмысленной надеждой.

— Лучше знать, что твой ребёнок жив…

Длит вздохнула.

— Вы вправе решать сами.

Айлин переполняли эмоции, она заметалась по спальне, распахнула окно. В спальню ворвался ветер, облепив Айлин прозрачной портьерой. Она намотала её на ручку рамы и завязала узлом.

— Пустынники… Как мы и думали. У меня сердце ёкнуло, когда Фанни слушала детские голоса и уловила свист ветра. Это всё Хотэ, моя мать. Раньше они с сестрицей Павлиной на пару чудили, пока Хотэ не загремела в психбольницу. О тётушке моей ты уже знаешь, она тоже была… — Айлин сдержала рвущееся с языка резкое слово, — особенная. Всё бы ей призывать пророков… Не могу говорить о ней спокойно, ведь из-за её безответственности Фанни чуть не отравила двадцать человек!

— Расскажите про Хотэ. Что-нибудь характерное.

Айлин нехорошо усмехнулась.

— Дорогая мамочка… Не знаю, что на неё нашло, но однажды в детстве она рассказала мне одну историю — я её обожала, вспоминала снова и снова. История начиналась с того, что мой дедушка поступил работать в Спящую экономом и, естественно, перевёз сюда жену и сына, моего отца. Папе тогда было двенадцать, он сразу влюбился в Хотэ — яркую, надменную и эгоистичную девчонку, которая изводила его своими насмешками. Правда, впоследствии, когда Павлина нешуточно им увлеклась, она сразу заграбастала его себе. Так вот, однажды она довела отца до крайности. У него в комнате жила большая лягушка, он её любил, неустанно о ней заботился. Как-то раз Хотэ язвительно предложила отцу поцеловать лягушку — может, она превратится в принцессу, которая будет ему ровней. А потом прибежала служанка и сказала, что отец лягушку… убил. Дедушка на один из дней рождения подарил Хотэ каплю живой воды, и она берегла эту величайшую драгоценность. И вот, она тайком пробирается в комнату отца и тратит на лягушку свой живительный эликсир. Когда отец вернулся, лягушка сидела в террариуме живая и невредимая. Вспоминая эту историю, я плакала от умиления. Она была хрупким мостиком, соединяющим меня с матерью, которая всегда была ко мне равнодушна. Как и к отцу. Его она только мучила. Для неё всё в нём было не так — не так посмотрел, не то сказал. Я представляла себе, как он в приступе отчаяния убивает несчастную лягушку, терзается раскаянием в укромном уголке Спящей, а потом возвращается и находит лягушку живой. Что он подумал? Решил, что ему всё привиделось? Понял ли он, что это Хотэ воскресила лягушку? А может, застал её выходящей из его комнаты или заметил на её рукаве капельку крови? Всё это я с наслаждением много раз прокручивала в уме. История настолько меня утешала, что я сделала её своей личной тайной, а повзрослев, решила напомнить о ней Хотэ. «Ты всегда была такой дурочкой… — сказала она. — Могла поверить в любую сентиментальную чушь. Потратить живую воду на лягушку? Вот и отец твой такой же. Я живу среди чужих людей…» — Айлин вздохнула. — Давно запретила называть её мамой, отреклась, видите ли, от всего человеческого. Я и не сомневалась, что её затея с превращением в женщину-кошку добром не кончится.

— Значит, это не случайность?

— Навязчивая идея. У Сантэ были котята, Хотэ сцедила у неё молоко и выпила, зачитав перед этим магическое заклинание. И своим сообщницам предложила. В результате много лет сидят взаперти, но даже оттуда умудряются вредить! Что же получается? Были в сговоре с ведьмой? Какой позор… Нет, это всё за гранью моего разумения. Зачем тащить в пустыню детей? Как они помогут Мау?!

— Вдруг мы ошибаемся, обвиняя Хотэ?

— Нет, не ошибаемся. Никому другому такое просто в голову не придёт.

— Как она их туда переправила? Или переправит?

Айлин пожала плечами.

— А чем она расплачивалась с ведьмой?

— Хозяином мурров после дедушки стала тётушка Павлина, мать всячески отказывалась от должности. Причиной вполне мог быть её грандиозный план по спасению Великой Мау. Ты же знаешь, Хозяин мурров обязательно помечен привяжи-камнем, да, и я тоже. Ну, и вот — Хотэ хотела иметь возможность покинуть Дубъюк в любой момент.

— Собирается спасти Великую Мау? Жертвенность плохо сочетается с её характером.

— Ты права, бескорыстие — что-то слишком далёкое от Хотэ. Уверена, это какая-то афера. Она постоянно злоупотребляла добротой и доверием дедушки, уж я-то насмотрелась всего этого. А потом Павлина стала Хозяйкой, и кто знает, какие делишки они с Хотэ проворачивали. Все финансы Монца были в их руках. Хотэ выглядит так, будто она мне дочь. С годами только молодеет.

Длит оживилась.

— Они могли насобирать много ценного: невидимые заклинания и даже поделки Рейна. Хорошо бы найти её сообщников на воле. Для этого я должна с ней поговорить.

— Ничего ты не выяснишь. Вчера я была у неё, ей хуже. Миску с молоком ставят на пол, по-другому отказывается есть, вот до чего дошло. Мяукает, чешет за ухом, вылизывается… кошмар… кошачий кошмар. Доктор убедил меня, что выздоровление возможно, если почаще взывать к её человеческой натуре, вот и езжу к ней дважды в месяц. Барри тоже у неё бывает по доброте