Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

Человек огорчился.

— За что ты так со мной?

— Ты потратил годы, составляя величайшую книгу тайн, и в жадности своей не мог остановиться, чтобы воспользоваться своими сокровищами. Это достойно презрения.

— Я трудился на пределе сил, не имея свободного времени, и не только для себя, для нас обоих, — возразил Человек. — Думаешь, мне было легко? Когда я пытался записать заклинание, даже самое простенькое сопротивлялось мне, вырывалось из рук, как скользкая рыба. Мои пальцы немели, голова кружилась, а тело ломило так, словно я целый день рубил деревья тупым топором. Днём и ночью я слышал множество голосов, как будто сами Древние, сами Тахиры запрещали нам переводить магию в письмена. А ты передавала мне заклинание и убегала за новым. Ты несла их и несла, и несла. Так кто из нас жаден?

— Я хотела набрать побольше, потому что кошачий век короток, а заклинания умирают вместе с кошками…

— Наконец я переписал свой труд, для удобства сведя заклинания в разделы, и это окончательно добило меня, превратив в дряхлого старика. А ведь мне всего сорок. Потом появились Хранители и отобрали у кошек заклинания, не все — какие смогли. Мне тоже пришлось отдать им половину нашего магического архива. А сама «Книга Кошек» попала в Спящую крепость, и она до сих пор там.

— Глупый был компромисс! Нас вынудили! — прошипела Кошка. — Но ничего, я времени зря не теряла и выучила её. Мы знаем, какие заклинания Хранители видят, а какие нет. Видимыми я пользуюсь осторожно, а невидимые… Мяу! Теперь я могущественнее королей, страшнее любой стихии и счастливее всех счастливцев, вместе взятых! Смотри внимательно, бедолага!

— Не надо! Остановись! — в панике закричал Человек. — Я ещё не всё сказал!

Но Кошка не слушала. Она уменьшилась до размеров муравья, потом превратилась в тигра. И стала она дождём и стала луной, и стала солнцем, и снова рядом с Человеком сидела его домашняя кошка, обыкновенная, с бурой полосатой шёрсткой и коротким, переломанным в дни скитаний хвостом.

— Впечатляет, — переведя дух, сказал Человек. — Но что дальше? В чём счастье?

Жмурясь от удовольствия, Кошка замурлыкала, и эти приятные вибрации коснулись его слуха.

— Теперь я могу лежать на мягоньком и ничего не делать.

— Это ли не смерть? — усмехнулся Человек.

— Целую вечность только нежиться и сладко потягиваться! — обиженно заметила Кошка.

— Ужасно.

Кошка рассвирепела.

— Я могу превратить тебя в мыш-ш-шь!

— Зачем?

— Чтобы съесть тебя, наглец-с-с!

Посмеялся Человек под шипение оскорблённой Кошки, но потом грусть затуманила его взор.

— В мышь… Чтобы съесть… А помнишь? Мы любили друг друга. Что с нами стало?

— Я королева из королев, а ты умираешь нищим стариком, — высокомерно напомнила Кошка.

— Когда-то ты хотела быть одной из нас.

— Я умею оборачиваться, труд небольшой. Но, знаешь, быть человеком не так уж приятно. Он тяжёл и неповоротлив, нюх у него плохой, зрение слабое, и всю жизнь он опекает своих детёнышей. Будь ты умнее, мой глупый, мой жалконький друг, — она выбирала слова побольнее, — ты бы стремился превратиться в кота.

Задумался Человек.

— Возможно, ты и права. Но не будем ссориться, ведь минуты мои сочтены. Прыгни на кровать, дай в последний раз прикоснуться к тебе, моя любимая, моя драгоценная… — И ещё немало ласковых слов сказал он.

Сердце Кошки дрогнуло. Расчувствовавшись, она с мурлыканьем стала ластиться к хозяину, к которому привыкла за долгие годы, и кстати вспомнила, как котёнком он подобрал её на улице, принёс домой, согрел и накормил. Из глаз её скатились на лицо умирающего две слезы, и их целебная влага оживила его. Так Человек выиграл у смерти целый час.

Незаметно достал он из-под одеяла ремешок и надел на Кошку, как ошейник.

— Что ты делаешь? — рассердилась Кошка.

— Не хочу с тобой расставаться, дорогая. Знаю, это неожиданно, но я завещал похоронить нас вместе. Мы всегда будем вместе — ты, я и наша Книга.

Кошка пыталась скинуть с себя ремешок, выла, грозила предателю страшными карами, но тщетны были все её проклятия и заклятия. Она даже не могла расцарапать невозмутимое лицо Человека — непослушные когти тут же втягивались в лапы. Искусала бы, но как укусишь стиснутыми зубами? Выбившись из сил, Кошка упала и затихла.

— Видишь, моя милая, — сказал Человек, — я тоже кое-что выведал у кошек и утаил от тебя, и этого достаточно, чтобы победить всю твою магию. Но я не стану упиваться победой, и знаешь почему? Ты по-прежнему мне дорога. — Он распустил волшебный ремешок и освободил Кошку.

Она сидела рядом и не могла справиться с бурей чувств, охвативших её; ярость и восхищение боролись в ней, сводя с ума.

— Вынуждена признать, что всё ещё не понимаю людей… А если я чего-то не понимаю, я боюсь… и поэтому я тебя, пожалуй, убью. Не стану дожидаться, пока сам умрёшь. Тем более, я могу это сделать, даже усом не шевельнув! — И уверив себя в собственном могуществе, она почти успокоилась.

— Не сомневаюсь. Но всё же не торопись, сюрпризы ещё не закончились. Мне недостало сил и времени, чтобы выучить «Книгу Кошек», но хватило ума на другое. Я намеренно наделал ошибок в разных местах. Тебе не кажется, что это опасно? Захочешь побыть рекой, а вместо этого превратишься в камень на дне реки и будешь лежать на мокреньком тысячи лет, пока воды не сотрут тебя в порошок. Ну, и прочие неожиданности.

— О, как это умно, — мяукнула потрясённая Кошка и захрипела, словно вокруг шеи начал стягиваться невидимый ремешок.

— И ещё я обезопасил себя на случай, если кто-то захочет приневолить меня выдать мои маленькие тайны.

— Мы созданы друг для друга, — быстро сказала Кошка. — Я сделаю всё, что пожелаешь. Кажется, мы хотели пожениться?

Так Человек выиграл у смерти вечность, но потерял свободу.

2

Её звали. Тихие страдающие голоса вторгались в её сны, призывая мать-кошку — они больше не могли ждать, и на рассвете Сантэ вышла из царства ночных грёз к Тёмному Мосту, в сумеречную зону, полную теней и вздохов.

— Я здесь, ко мне, — позвала она.

Бесплотные кошачьи тени выступили из полумрака, окружив её кольцом. Всех она знала, все так или иначе были ей родными по крови, и, назвав каждого по имени, Сантэ утешила каждого. Тех, кто прожил свои семь жизней, она направила дальше по мосту, за Огненную реку, остальных исцелила.