Спящие холмы - Ирина Владимировна Скидневская

В общем, Эсти решила, что операция по подтяжке живота прошла успешно, быстренько очухалась и запросилась на свободу. То есть была приятно удивлена, жизнь-то, оказывается, снова в красках. И месяца после операции не прошло, как на глазах у потрясённой меня отдала она свой пыл и задор пушистому рыжему коту.

— Неблагодарная! Да как ты посмела?! — спрашиваю.

Каркнет, как ворона, — голос скрипучий, ужасный — мол, не сдержалась, матушка, не обессудь, природа, то, сё, и снова за порог.

Плюнула на неё, приступилась с нотациями к Тигрессе. Смотри, говорю, у меня, я тебя знаю! А она не возражает. С ней вообще мало хлопот в этом смысле. Таскает исправно котят, и всё. А так, чтобы орать нечеловеческим голосом, доставать хозяев своими желаниями — никогда. Старенькая уже для этого. Сходит быстренько куда надо и сидит на подоконнике, умывается. Вот и нынче увлекли её любовные серенады.

А дома же, кроме успокоенного кастрацией кота Муската, есть кот Лоренс. Вырос, поднабрался гормонов, огляделся — а рядом такая красавица, глаз не отвести! Сразу страсть в голосе прорезалась, то стрекотал, а то вдруг запел на высоких нотах. Набегавшаяся по женихам Тигресса лежит на своём любимом стуле в кухне, клюёт носом, а Лоренс умильно глядит на неё снизу и поёт, поёт…

— Ты, — поёт, — самое прелестное создание из виденных мной за девять месяцев жизни! Всё в тебе радует взор: и ножки и усы, и изящная головка… А как у тебя чудесно пахнет под хвостом!

Выходит, напрасно твердили злые языки, что не повезло Тигрессе, и ножки-то у неё кривенькие, и головёнка так мала, что туда входит слишком мало мозгов, а как зевнёт, то лучше в это время рядом не стоять, а задержать дыхание и отбежать в сторону. Спит целыми днями на стуле, а то даст Лоренсу лапой в лоб, чтоб не докучал. Совсем измучила своим равнодушием, коварная. Вчера бедный кот с отчаяния бросился в ночь, охлаждать в сугробах разгорячённые места. Вернулся через полчаса и сразу шмыг к печке. Про Тигрессу и думать забыл. И правильно, ну её.

Вот и мне нужно бросить мечтать. Но как? «Вы, простите, кем работаете? — Заведующей литературной частью в драматическом театре. — Это прекрасно, госпожа Инес…» Ещё как прекрасно. Аж сердце заходится, как представлю. Чем я хуже этой пышногрудой Барсы? Да ничем! Просто ей тридцать, а мне пятьдесят. Ну, пятьдесят четыре, если уж совсем точно. Так у меня же опыт и начитанность! Я столько книг прочла в своём гардеробе — не каждый может похвастаться! Поменять бы нас местами… Барсе — подавать пальто в полуподвале без окон, где на неё будут смотреть как на человека второго сорта, а мне — подбирать репертуар и советовать худруку. Нет, это так волнующе, что лучше и не думать… Всё-таки жизнь ужасно несправедлива. Правда, семь лет назад мне крупно повезло — от дяди достался дом. Муж мой давно умер, дочка вышла замуж, хотя и неудачно, а мы с сыном кочевали по съёмным квартирам. А тут деревянный щитовой домик! Двухэтажный, если считать вторым этажом крошечную мансарду, поделённую на две комнаты перегородкой.

Надо сказать, дом был запущен до крайности. Целый год мы его отскребали, но в деревянные стены насмерть въелись запахи алкоголя, табака, рвоты и всей той грязи, которой зарастает любое злачное место. Дядя мой, стыдно признаться, слыл бандитом, и здесь был воровской притон. Однажды дядька исчез, что всем показалось странным, а мне вполне закономерным. Соседи меня разыскали и советовали побыстрее занять дом — устали от такого беспокойного соседства. Въехали мы не без скандала, да и после я просто замучилась выставлять из дома всяких сомнительных типов, которые никак не могли забыть сюда дорогу и вламывались в наше отсутствие. Но мы справились. Подремонтировали и живём.

…Вьюжит. Под ударами ветра дом поскрипывает, тоже жалуется на жизнь. Флюгер-петух с противным скрежетом вращается на ветру, и, каждый раз выходя из дома, я боюсь, что он рухнет мне на голову или прибьёт кого-нибудь из моих блохастиков. Но чтобы снять его, надо нанимать людей, а это деньги. Так что терпим, пока сын не закончит колледж.

****

— Мало того, что ты влетела мне в копеечку, разрыла землю в цветочном горшке, каркаешь, как ворона, похожа на чёрта, вот-вот начнёшь размножаться — ты ещё и храпишь, как мужик, старая клюшка!

Слушает меня и громко мурлычет. Довольная такая.

****

Эсти, проглотившая арбуз, с утра начинает хныкать: всё болит, и кости трещат, и спина чешется, из-за живота не достать… Смотрит на меня и жалуется. А как ты, говорю, хотела? Дружила с рыжим котом, вот и терпи. Невзлюбила Грейс. И чем ближе к родам, тем серьёзнее у неё подозрения насчёт Грейс — как бы, такая-сякая, будущих котят не поворовала! Ну, потому что все остальные кошки ходят беременные, и Тигресса и Селеста, а Грейс нет! А бедная стерильная Грейс настолько далека от мысли красть каких-то там котят, что откровенно не понимает, почему её везде караулит это чёрное толстопузое чудовище. На Эсти и так-то страшно смотреть, а в атаке она просто неотразима. Только заслышим визгливый вой, бежим спасать Грейс и грозим Эсти всякими карами. Да какие там кары. Мы же её любим, чучелку.

…Флюгер всё-таки свалился — на крышу теплички, пристроенной нами к дому. Спикировал на толстый слой снега без малейших разрушений. Теперь засыпаем под тихий скрип дома, и так хорошо на душе, так спокойно.

****

Заливают дожди, холодно. С утра проглянет солнце, только порадуешься, и уже налетели чёрные, как с пожарищ, тучи. Земля тяжёлая от влаги. Цветут нарциссы и дикие фиалки, а сирень только выпустила мелкие листочки и затаилась. Где вы, хосты мои, где тюльпаны, лилии, астильбы и прочая радость жизни?

Дома семеро по лавкам от трёх кошек, все славные, тёплые, смешные. Эсти пришлось оперировать, извлекли одного котёнка, кошечку, и, как ни странно, самую красивую — она трёхцветная, пушистая и похожа на мопсика с этими глазами в пол-лица. Подсунули Тигрессе, потому что у Эсти молока нет.

…Меня трясёт. С крыши теплицы стаял снег, и я вдруг увидела флюгер, про который совсем забыла. Дом столетний, и медный флюгер, похоже, столетний. Хорошо так позеленел от долгой жизни на свежем воздухе. Полезла на стремянку, чтобы достать, неловко потянула за лапу, а он соскользнул и рухнул на землю. Где и раскололся по шву, скреплявшему две половинки! О, какой меня ждал сюрприз… До сих