Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

Конь, за компанию оказавшийся в мире духов, шел уже не так бодро, как час назад. Амир даже слез с него и повел под уздцы – получалось медленнее, но двоих он все равно долго не провез бы.

– Мы точно идем куда нужно? – несколько раз переспрашивала Инкар.

У Амира не было ответа, он молчал и хмурился. Конечно, он не знал. Для него все стороны казались одинаково правильными и неправильными, а если так, какая разница, куда идти? Все лучше, чем стоять на месте. К тому же ветер приятно подталкивал в спину, морозя уши, но не трогая лицо.

– Повинуешься ветру? – удивилась Инкар, когда Амир поделился с ней мыслями. Но вместо издевки она задумчиво произнесла: – Тенгри – бог ветра. Может быть, он нас ведет?

– А ты сама, случаем, не из богов или духов? В птицу умеешь превращаться, рана на боку затянулась так быстро…

Инкар посмотрела на место, где порвалось платье, будто только это заметила.

– И вправду. Не знаю, никогда об этом не думала. Я всегда была птицей, это удобно и привычно. Если бы я могла взлететь сейчас, то мигом бы узнала, есть ли что-то вокруг… Но увы. – Она всплеснула руками. Широкие черные рукава лишь на секунду напомнили крылья. – Быть человеком так скучно и медленно.

– Ты останешься человеком? Или это только в мире духов? – спросил Амир. От мысли, что Инкар может снова стать беркутом, неприятно заныло в груди. Как когда прощаешься в поезде с попутчиком, с которым очень интересно говорить, но с которым больше никогда не встретишься.

– Не знаю. Надеюсь, ко мне вернутся крылья.

Они шли долго, потеряв счет времени. Только когда солнце начало клониться к горизонту, Амир по-настоящему забеспокоился. Птица-человек, дух-вампир Жезтырнак, мир духов – это все, конечно, замечательно, но пока что не очень-то страшно. Амир принял слова Инкар как игру, до конца не веря ей. А вот замерзнуть осенней ночью, продержаться без воды еще шайтан знает сколько… это реальные проблемы, которые им предстояло решить. В карманах, как назло, не было даже спичек, чтобы разжечь огонь.

– Ты точно не богиня и не дух? – переспросил Амир. – Может, умеешь дышать огнем? Нам бы сейчас пригодилось.

Инкар послушно дыхнула – изо рта вырвалось облачко пара. Холодало быстро, с каждой минутой все сильнее.

– Похоже, не умею, – сказала она таким голосом, будто и сама разочаровалась.

– Я видел в одном фильме, как мужик грелся в туше коня…

Не успел он договорить шутку, как их конь встал, возмущенно повернулся к Амиру крупом и больше не реагировал на его приказы. Когда Амир потянулся к поводьям, конь громко клацнул зубами рядом с пальцами.

– Эй!

– Зря ты с ним так. – Инкар покачала головой. – Забыл, где мы? Души есть даже у растений, что уж говорить про животных.

– Ну, если еще и конь превратится в человека, я точно пойму, что сошел с ума. Наверняка он будет ворчливым дедом.

Инкар тоже спешилась, придерживая меховую шапку. Платье вряд ли защищало от холода, но Инкар не жаловалась.

– Я все думаю над тем, что ты сказала. Что Жезтырнак появилась не просто так, что-то ее привлекло… Может, в этом дело? Мы будто в ловушке, но, когда разгадаем загадку, выберемся. Инкар? – позвал Амир, заметив, что она пристально смотрит мимо него. Карие глаза прищурились, зрачки сузились, как у кошки. Такой же взгляд, как когда она замечала добычу. – Может быть…

– Отойди! – Инкар вдруг шагнула к Амиру и неожиданно сильно оттолкнула его. Тот не удержался на ногах, запнулся и упал назад, едва успев подставить руки.

Инкар побежала мимо. Порыв ветра поднял пыль, Амир зажмурился на секунду, а когда открыл глаза, увидел: черные рукава Инкар уменьшились, как и она сама. Она прыгнула, взмахнула уже не рукавами – крыльями! – и взлетела, обратившись птицей.

– Инкар!

Амир подскочил и побежал за ней. Инкар летела низко, в паре метров над землей. Он никак не мог догнать, но все же пытался. Вдруг Инкар нырнула в траву, повалилась кубарем, вскидывая крылья, как утопающий руку. Раздался скулеж, похожий на визг. Но то впереди, а сзади – непонятный звон. Амир остановился и обернулся.

«А это еще кто?»

Перед ним, метрах в пяти, возвышалась женщина с черными волосами до пояса. Амир узнал ее сразу: оранжевый крючковатый нос. Медный – как и предупреждала Инкар. Из-под длинных рукавов голубого платья выглядывали такие же медные лезвия. Будто демонстрируя силу, женщина рубанула перед собой, и несколько слишком высоких травинок упали на землю.

На голубом платье висели металлические кольца, монеты, цепи. От резкого движения женщины все они зашевелились, зазвенели. Да так громко, что звук проникал прямо в мозг. Женщина шагнула вперед, Амир схватился за кинжал на поясе.

«Жезтырнак не боится серебра! – тут же вспомнил он. – Ну и пусть не боится. Я тоже не боюсь кухонного ножа, но это же не значит, что я не могу им порезаться?»

Амир поймал взгляд женщины – бездонные черные глаза, различимые даже на таком расстоянии. От шагов Жезтырнак украшения звенели громче, быстрее, как миллиарды маленьких колокольчиков. Как первый звонок в школе. Или как будильник. «А может, это все сон? Я облажался на соревнованиях, вернулся домой расстроенный… Упал спать. И сейчас мне просто нужно лечь, чтобы проснуться. Тогда все исчезнет…»

Амир спокойно убрал руку от кинжала. Да, лечь сейчас на землю – лучший вариант. Так он быстрее проснется. «Очень логично. Очень… логично…»

Он уже наклонился, чтобы коснуться земли, устроиться поудобнее, как что-то больно ударило под дых. На мгновение у Амира выбило весь воздух из легких, он судорожно вздохнул. Наваждение отступило, как и сон.

«Вот идиот… Не смотреть ей в глаза, Инкар же предупреждала!» – вспомнил он.

Инкар, ударившая хозяина в полете, вернулась к битве – позади рычал еще живой и, кажется, злой шакал.

Амир опустил взгляд, чтобы случайно не посмотреть на Жезтырнак. Вытащил кинжал, перехватил его поудобнее. Подол голубого платья был уже в двух метрах от него. Чуть ли не до колен свисали лезвия-ногти, разрезая каждую травинку, которой касались. Звон украшений не прекращался – Жезтырнак двигалась к своей добыче.

– Чего тебе надо, страшилище? – крикнул Амир сорвавшимся голосом. Дерзить духу он не хотел, крикнул, больше чтобы ободрить себя, окончательно проснуться.

– Это ты, мальчик? – раздался вкрадчивый голос. – Один из тех, кто