Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер

– Иди ко мне, мальчик, – раздался неприятный, будто шипящий голос Жезтырнак. И сразу после этого шум крыльев, женский вскрик.

«Она может убивать птиц криком!» – в панике подумал Амир и прыгнул на голос. Не было времени думать, сомневаться, уворачиваться. Заткнуть ей пасть, пока не закричала снова и не убила Инкар!

Он врезался в Жезтырнак, но не сдвинул ее и на сантиметр. Сдернул биялай, нащупал лицо духа и воткнул его в пасть. Крик так и не вырвался из ее груди, Жезтырнак закашлялась. По бокам пробежали мурашки.

«Какие еще мурашки? Больно… Меня опять задели», – понял Амир. Рубашка мгновенно пропиталась кровью. Ему бы оттолкнуть Жезтырнак, увернуться, но тогда она сможет закричать.

Вновь шум крыльев за спиной. Неловко ударившись о плечо Амира, Инкар зацепилась за его одежду когтями, вскарабкалась, помогая себе здоровым крылом. На руки, державшие биялай в пасти духа, полилось что-то противно-влажное, стон Жезтырнак перешел в сдавленный визг. Пинок в грудь – Амир отлетел, задыхаясь. Инкар, судя по звуку, упала неподалеку. Звон металла заглушил громкий крик.

– Я выклевала ей глаза, Амир! Снимай повязку!

Он мгновенно сдернул ткань. Инкар лежала рядом, лицо в кровавых полосах. «Останутся шрамы», – мельком подумал он.

В паре метрах от них корчилась от боли женщина, ее голубое платье пропиталось красным и стало будто грязным – в темноте выглядело именно так. Вцепившись в свое лицо, она не заметила, что ранит себя когтями. Биялай валялся рядом, как и выпавший из руки кинжал – и когда только упустил его?

– Ее не убить металлом, Амир, – прошептала Инкар. Встать она уже не могла, руки не слушались, лицо скрывалось за кровоточащими ранами. – Придумай что-нибудь.

Он побежал к Жезтырнак. Она, услышав шаги, подскочила, начала махать перед собой руками. Еле успел отступить – когти-лезвия почти ударили по груди, задели только ткань.

Ветер толкнул в спину и сверху, будто приказывая наклониться. «Зачем?» – успел подумать Амир, но повиновался. Проскочил мимо очередного удара. Биялай лежал рядом с Жезтырнак, Амир успел его схватить. «Если он еще тут… Будет шанс!»

Амир отпрыгнул от беснующегося духа. Хотелось зажать уши от сводящего с ума, невообразимо громкого звона украшений. Руки нащупали идущую от биялая острую косточку. Катыр. Шило, которым добивают зайца, если он не погиб от когтей беркута. И главное – не металлический! Костяной.

Амир рывком сорвал катыр с биялая, удобно перехватил его. Как теперь подобраться к Жезтырнак? Она, размахивая когтями, как мельница, кидалась в случайные стороны. Глаз у нее не осталось, только черные, будто гниющие раны. Амир обернулся на Инкар – она уже не поможет. «Охотник я или нет?»

Он аккуратно, ступая как можно тише, зашагал к Жезтырнак. Понадеялся, что она не определит источник звука, но голубое платье со звоном прыгнуло к нему, еле успел отступить на шаг, чтобы не задела. Сердце забилось чаще, да так громко, что Жезтырнак наверняка его слышала. Она шла к Амиру, ощупывая когтями пространство перед собой, а он отступал.

«Нужен один рывок. Один рывок, – твердил про себя Амир. – Одна ее ошибка, и я смогу ударить».

Звон прервался громким криком беркута. Инкар, будто услышав его мысли, обернулась птицей, подала голос. Она лежала на земле, крылья обвисли и не шевелились, только голова поднялась, из клюва раздавался крик боли.

Жезтырнак лишь слегка повернулась, перестала взмахивать когтями. Открыла рот…

«Сейчас закричит!» – испугался Амир и, подгоняемый ветром, бросился к Жезтырнак. Катыр вошел в горло легко, прервав зарождающийся звук. Амир тут же отпустил его, схватил Жезтырнак за запястья. Ее когти скрежетали возле его головы, но она быстро теряла силы. Теперь Амир мог ее удержать. На лицо старался не смотреть – медный нос и до того делал ее страшной, а уж без глаз и вовсе стало отвратительно. Когда Жезтырнак осела на землю и безвольно опустила руки, Амир наконец отпустил ее и бросился к своей беркутице.

– Инкар! Ты как?

Инкар беспомощно и молча смотрела на него. Как три года назад, когда он нашел ее маленьким грязным птенчиком. Сейчас, уже взрослая, сильная птица, она не могла шевелиться. Крылья перебиты, разрезанные перья валялись вокруг. Карие, почти человеческие глаза преданно смотрели на хозяина.

Амир бережно поднял Инкар. Крылья повисли по бокам от его рук.

– Мы победили медные когти. Теперь мы сможем вернуться? – спросил Амир. Инкар коротко вскрикнула, но он не смог понять, что это значит. Она опустила голову, уткнувшись клювом в его руки. Глаза закрылись. – А может… Получится еще раз, как думаешь?

«Не летать мне больше…» – вспомнились слова Инкар. Тогда у нее было подбито лишь одно крыло, теперь же – оба. «Но в теле человека она сможет исцелиться, ведь так? Лишь бы у меня хватило сил на двоих…» – размышлял Амир.

Он понес Инкар к Байтереку, молясь всем на свете, чтобы удалось передать свои силы беркутице. Ведь он ее человек, а она – его птица.

Фестиваль переполошился, когда юный беркутчи сначала потерял свою птицу, а потом украл коня и бросился в степь. Его отец ругался с хозяином коня, мерялся количеством знакомых и родственников, проклинал всех до седьмого колена. Но Амир вернулся удивительно быстро – и десяти минут не прошло, как он въехал между юртами на территорию фестиваля.

– Ну и где ты!.. – хотел было наброситься на него отец, но Амир спешился, показал, что прижимал к груди. Мелькнули черные и коричневые перья, красные пальцы. Вся его одежда была разорвана, будто он сражался с целой стаей шакалов, на лице кровавые разводы.

Отец молча сунул хозяину коня денег, увел Амира к машине. Лишнего не спрашивал. Остальные люди вокруг, даже хозяин украденного коня, замолчали и уставились на юного беркутчи.

– Расскажешь, что случилось?

Амир покачал головой.

– Хорошо. Тогда нам лучше уехать.

– Подожди… Давай дождемся, когда закончится фестиваль.

– Зачем? – Отец нахмурился. – Хочешь посмотреть на соревнования?

Амир поморщился, будто ему предложили что-то противное. Осмотрелся. Отец увидел в глазах сына нечто необычное: Амир всегда с удовольствием посещал подобные фестивали и праздники, даже сам хотел подрабатывать на таких. Сейчас же его сын почему-то смотрел на торгашей с пренебрежением, недовольно морща нос. Потом достал телефон, бросил взгляд на время.

– Мне это теперь неинтересно. Когда все закончится и люди разъедутся, нужно проехать в степь. Забрать кое-кого… Сначала я вас познакомлю, а потом все объясню. Договорились?

Отец узнал этот голос. Так же твердо и спокойно Амир когда-то рассказывал, как подобрал