Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

— Василий, вас срочно требуют. Аркадий Ильич сказал передать вам, что взяли брата и сестру Степаненко.

— Сейчас, мне надо собраться, — ответил Белозёров.

— Я жду на улице, в пролётке. Сказано вас сразу привести на место, — городовой развернулся и стал спускаться по лестнице.

Василий стал быстро одеваться. Взяв часы со стола, он щёлкнул крышкой. Стрелки показывали начало шестого.

Через пару минут он уже закрыл дверь в комнату и быстрым шагом спускался по лестнице.

Пролётка рванула с места, как только он сел на лавку.

— Далеко ехать? — поинтересовался Белозёров у городового.

— Минут тридцать. Их в доходном доме Шепелевых взяли. Там комнаты дешёвые. В основном рабочие живут, кто себе позволить может, — ответил городовой. — Дом рядом с фабрикой ткацкой стоит.

Белозёров кивнул и прикрыл глаза, пытаясь поспать ещё хоть немного.

Но уснуть он так и не смог: то извозчик начнёт лошадь подгонять, то в яму заедут — и пролётку тряхнёт.

Через тридцать минут Василий поднимался за городовым на третий этаж доходного дома.

Белозёров увидел стоящего в коридоре Горюнова и двух понятых, которых, судя по их виду, вытащили прямо из кроватей в этом же доме.

— Доброе утро, Аркадий Ильич.

— Доброе, Василий. Ты первый. Рябинин должен прибыть с минуты на минуту. Румянцева с Лужиным тоже ждём. Обыск нельзя проводить без них, — Горюнов не сдержался и зевнул, прикрыв рот рукой. — Поспал от силы часа три. Глаза слипаются.

— Задержанные в комнате? — уточнил Василий.

Горюнов кивнул:

— Да. Городовые их наручниками сковали и рядом стоят. Так что не сбегут.

Скрипнула лестница, и Белозёров обернулся. По ней поднимались Румянцев, Лужин со штативом и камерой, Тихон Мохов с саквояжем фотографа и городовой, который нёс ящик с пластинами для камеры.

— Доброго утра, — чуть ли не в унисон все поздоровались.

— Аристарх Платонович ещё не прибыл? — спросил Румянцев, открывая дверь и заглядывая в комнату с задержанными.

— Прибыл, — с лестницы раздался голос Рябинина. — Вы так топали, что не слышали, как я позади вас поднимался.

— Аристарх Платонович, доброе утро, — усмехнулся Румянцев. — Я так понимаю, вы тоже не выспались?

— Правильно понимаете, Фёдор Емельянович. Так что давайте всё сделаем быстро, да я тогда поеду в полицейский участок, готовиться к допросу Арзамасова. Пётр Степанович, вы заключения успели сделать по отпечатку на кресте и слепку подошвы? — Рябинин посмотрел на фотографа.

— Успел, но всё в моей лаборатории, — ответил Лужин.

— Хорошо, тогда, как здесь закончим, забирайте Василия. Ему всё передадите, а он уже мне в полицейский участок привезёт, — попросил Рябинин.

— Всё сделаю, Аристарх Платонович, — кивнул фотограф. — Будем начинать?

— Давайте. Аркадий Ильич, заводите понятых, начнём обыск, — Рябинин открыл дверь и вошёл в комнату.

Комната была не слишком большая. Три кровати, стол, стулья, на которых сейчас сидели пристёгнутые наручниками брат и сестра Степаненко, и два шкафа. Вот, собственно, и вся обстановка. Белозёров оглядел комнату, пока Рябинин говорил понятым, куда встать, чтобы всё видеть.

— Василий, Тихон, сами справитесь или городовых привлекать? — спросил Рябинин.

— Да чего тут обыскивать‑то, конечно, сами справимся, — сказал Тихон Мохов и пошёл к ближайшему шкафу.

Василий посмотрел на Мохова, но к шкафу сразу не пошёл, а медленно двинулся вдоль стены, краем глаза посматривая на задержанных.

Белозёров осматривал стену, надеясь найти какую‑нибудь щель, которая могла оказаться тайником. Вряд ли Степаненко хранили драгоценности в шкафу. Продолжая двигаться вдоль стены, он постепенно приближался к шкафу. Сделав следующий шаг, под его ногой скрипнула половица. Белозёров заметил, как чуть дрогнула девушка. Убрав ногу с половицы, он внимательно посмотрел на Пелагею Степаненко и снова на неё наступил. В этот раз девушка удержалась, но Василий обратил внимание, как сжались её кулаки.

Отойдя от стены, он подошёл к Рябинину и, наклонившись, чтобы слышал только он, сказал:

— Мне кажется, я нашёл тайник.

— Обыщи второй шкаф, потом займёмся тайником, — также тихо ответил Рябинин.

Василий направился к шкафу. Обыск занял от силы минуты две. Шкаф был практически пустой: кроме нескольких платьев, там ничего не было.

Тихон Мохов тоже закончил и стоял возле двери, наблюдая за Василием.

— Ну что, гражданин начальник, может, хоть скажете, чего тут ищете? — сказал Степаненко, улыбаясь.

— А мы уже всё нашли, — начал говорить Рябинин, внимательно наблюдая за задержанным. — Сейчас тайник вскроем и посмотрим, что вы там спрятали.

Белозёров заметил, как взгляд Тихона Степаненко на мгновение метнулся к половице, и усмехнулся.

Рябинин тоже обратил на это внимание:

— Понятые, прошу внимания. Василий, вскрывай.

Белозёров подошёл к стене и опустился на колени. Обследовав быстро половицу, он нашёл небольшой скол на дощечке: именно за это место половицу подковыривали, чтобы открыть.

— Пётр Степанович, могу я попросить вас дать мне нож? — Белозёров посмотрел на Лужина.

Фотограф открыл свой саквояж и, достав небольшой нож, который использовал для работы, подошёл к Василию.

— Спасибо, Пётр Степанович, — Василий, взяв нож, подковырнул дощечку и сразу вернул его Лужину. — Аристарх Платонович, тут большой свёрток.

— Понятые, прошу вас подойти и посмотреть. Потом сделаем снимок и вытащим улику, — начал командовать Рябинин.

Понятые посмотрели на свёрток и отошли в сторону. Лужин быстро сделал снимок:

— Готово, Аристарх Платонович.

— Василий, доставай и неси сюда, на стол, тут развернём, — распорядился судебный следователь.

Белозёров достал свёрток, сразу почувствовав его тяжесть. Аккуратно положив его на стол, развернул.

Серебряная шкатулка, отделанная муранским стеклом, предстала перед глазами всех присутствующих. Василий осторожно подцепил крышку, чтобы не оставить на шкатулке своих отпечатков, и открыл. Все взгляды устремились внутрь шкатулки, практически полной золотых монет турецкой чеканки.

— Понятые, обратите внимание, что на шкатулке не хватает одной вставки из муранского стекла, — заговорил Аристарх Платонович и указал, куда посмотреть, привлекая внимание понятых, которые не сводили взгляда с золотых монет.

Убедившись, что понятые его услышали и увидели отсутствие вставки, он начал заполнять протокол изъятия.

Лужин уже устанавливал штатив с камерой, чтобы сделать снимок.

— Я всё расскажу, — вдруг заговорила девушка.

— Закрой пасть! — рявкнул сидящий рядом с ней брат.

— Сам закрой, — огрызнулась она. — Я не собираюсь из‑за вас с братом двадцать лет на каторге куковать. Отсижу пять лет в тюрьме и выйду.

— Заткнись,