Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

— Молчать всем! — рявкнул Рябинин. — Сейчас проведём изъятие, заполним протоколы, а потом я с вами поговорю, Пелагея Степановна, — мягким голосом заговорил Аристарх Платонович, посмотрев на девушку. — Если вы не принимали участия в убийстве отставного штабс‑капитана Воронова, то сядете только за ограбление и сбыт краденого.

— Я не убивала, это всё Григорий и Тихон, — затараторила девушка. — Я только наводчицей была.

— Дура, что ж ты делаешь‑то, — произнёс Тихон Степаненко и сплюнул на пол.

— Я вас понял, Пелагея Степановна. Потом всё расскажете. Дайте мне доделать работу, — Рябинин улыбнулся.

— Да‑да, конечно, простите, гражданин начальник, — девушка активно закивала головой.

Лужин сделал снимки и сложил штатив с камерой:

— Аристарх Платонович, я закончил. Давайте я Василия заберу, да мы поедем. Больше я вам тут не нужен.

— Поезжайте, Пётр Степанович. Успеете проявить снимки шкатулки? — Рябинин посмотрел на фотографа.

— Пару часов надо, — ответил Лужин.

— Вот и славно. Пусть Василий их тоже заберёт и мне в полицейский участок привезёт, — попросил судебный следователь.

— Будет сделано, Аристарх Платонович. Пошли, Василий. Саквояж я возьму со штативом, а ты бери ящик с пластинами, — сказал Лужин, подхватывая саквояж на выходе из комнаты.

Василий взял ящик и поспешил за Лужиным.

Уже сидя в пролётке, Василий спросил:

— Может, надо было остаться и помочь?

— Василий, там Тихон, Аркадий Ильич и Фёдор Емельянович, они помогут. Там сейчас всё надолго растянется. Пока монеты пересчитают, пока опись заполнят. Потом протоколы осмотра и изъятия улики. Час минимум, если не больше. Что нам там целый час сидеть? А мы сейчас с тобой приедем, я чайку заварю. Жена мне с собой пирожков дала. Позавтракаем. Ты же, поди, тоже не завтракал, а? — улыбнулся Лужин.

— Нет, городовой меня с кровати выдернул, — Василий тоже улыбнулся.

— Вот именно, Василий. Пусть они свою работу делают, а мы свою. Ты и так им уже несколько старых дел закрыл. И тайник сегодня нашёл. Мохов бы не догадался половицы осматривать. А ты — раз, и нашёл тайничок, — настроение у Петра Степановича поднималось. — Позавтракаем спокойно, я снимки проявлю, всё соберу, и поедешь сытым в полицейский участок.

— Хорошо, Пётр Степанович, — согласился Белозёров. — Сделаем, как вы говорите.

— Кстати, Василий, совсем из головы вылетело, — Лужин, прищурившись, посмотрел на Белозёрова. — Ко мне вчера мой знакомый ботаник заходил книжку забрать, которую мы с тобой смотрели. Так вот, он мне кое‑что интересное рассказал.

Глава 17

Спустя два часа Василий Игнатьевич Белозёров вышел из здания сыскного отделения и поехал в полицейский участок. Извозчик оказался тихим: на лошадь не кричал, кнутом не щёлкал, и Василий, наслаждаясь тишиной и размеренным стуком колёс по мостовой, погрузился в мысли.

Два часа назад, когда он с Лужиным прибыл в сыскное отделение, Пётр Степанович заварил чай, угостил его пирожками и рассказал, что его знакомый ботаник поведал ему интересную информацию. Оказывается, он был любителем дуба красного и знал все места, где они произрастают на территории Москвы, а также в каких усадьбах встречаются и вне города. Всего таких мест, по словам ботаника, было около пяти сотен. Почти триста дубов красных росло в усадьбах на территории Москвы и двести — за пределами города. Пётр Степанович попросил его об одолжении — составить полный список и выдать ему. Его знакомый ботаник согласился, но попросил неделю, так как список был обширным.

«Пять сотен усадеб, и не факт, что убийца живёт в одной из них», — загрустил Василий. Он даже не представлял, каким образом можно обследовать пятьсот усадеб в короткое время и найти хоть какую‑то зацепку. Следовало всё‑таки начать с университета, как Белозёров и собирался, но уже который день не мог туда доехать.

Пролётка остановилась возле полицейского участка. Василий расплатился, прижал к себе увесистую папку с заключениями и снимками, которую вручил ему Лужин для Аристарха Платоновича, и пошёл в здание.

— Аркадий Ильич у себя? — спросил Василий у дежурного.

— А вы кто и по какому делу? Он сейчас занят, — дежурный городовой внимательно посмотрел на Василия.

Василий достал служебное удостоверение младшего агента Московского сыскного отделения и, показав дежурному, добавил:

— Я по поручению судебного следователя Рябинина. Собственно, он мне и нужен, но обычно он работает в кабинете Аркадия Ильича.

— Проходите. Они оба там. Предупреждали, чтобы я вас сразу к ним проводил, — дежурный поднялся со стула.

— Я знаю, где кабинет. Сам дойду, — Василий направился по коридору в сторону кабинета Горюнова.

Белозёров постучал, дождался приглашения войти и открыл дверь.

— Проходи, Василий, ждали тебя. Скоро приедет присяжный поверенный Игнатьев. Я допрос Арзамасова проводить буду, — Аристарх Платонович посмотрел на вошедшего Белозёрова. — Всё привёз?

— Да. Пётр Степанович всё по двум делам разложил: по Арзамасову и по отставному штабс‑капитану Воронову, — Василий положил перед Рябининым пухлую папку.

Судебный следователь сразу её открыл, быстро проверил наличие всех заключений и снимков по делу Арзамасова и удовлетворённо кивнул. Потом то же самое проделал по делу Воронова.

— Прекрасно, всё просто прекрасно, Василий, — произнёс он и посмотрел на Горюнова. — Минус два дела. Сегодня допросы, потом я к себе в окружной суд, всё подготовлю и передам дела прокурору. А дальше уже его работа, Аркадий Ильич. Но, думаю, завтра вы получите постановления суда на арест Арзамасова и семейки Степаненко по делу Воронова. А с учётом их побега, думаю, прокурор попросит им большие сроки. Братья точно на каторгу уедут, а вот по сестре не знаю. Зависит от прокурора и судьи.

— Мне бы быстрее их в тюрьму отправить и скинуть с себя хомут ответственности за их содержание под стражей. Случись чего, потом с меня три шкуры снимут, — ответил Горюнов.

— Аристарх Платонович, Аркадий Ильич, — привлёк к себе внимание Василий, — скажите, а можно, к примеру, обыскать пять сотен усадеб богатых купцов и высоких чиновников, в том числе несколько усадеб князей?

Горюнов закашлялся, а Рябинин побледнел.

— Василий, с тобой всё в порядке? — судебный следователь внимательно посмотрел в глаза Белозёрову.

— Да. Я просто хочу понять, насколько всё