Ворона цвета сажи - Карина Вран

Это будет долгий вечер.

Гонконг, ты его запомнишь! Обещаю.

Глава 17

Реветь в три ручья незадолго до второго выхода на сцену было непредусмотрительно. Веки опухли, в глазках появилась краснота…

Концертная фея пуховки (организаторы предоставили весь необходимый стафф), творя свою магию, морщилась и хмурилась, что делало её лицо кислым, как зеленая китайская слива.

Ферментированная и засахаренная. Сахар в её случае — это приклеенная улыбка. Пробовали одновременно улыбаться и хмуриться? Не пробуйте, а то тоже станете похожи на ферментированную сливу (их употребляют для похудения и очищения организма).

Если «уме» (плод зеленой сливы) съесть свеженьким, с веточки, вам обеспечен спазм лица. Настолько он кислый.

Китайцы не могут не есть то, что полезно, только потому, что оно невкусное! Из «уме» делают маринованные кислые и даже соленые сливы, варят сиропы (тоже кислые), и делают мэйцзю. Настойку-сливянку. Вкус последней мне неизвестен, только название знаю.

Отчего кисла гримерша? Я ей своими эмоциональными слезками подножку подставила.

Не все огрехи реально исправить за короткий срок. Если её «товар» выйдет к публике с припухлостями, это не останется незамеченным. Основной удар примет «объект» оштукатуривания, то бишь, эта ворона.

В локации, где за прыщик хейтят сильнее, чем за жестокое обращение (и не только с животными), любое отклонение «визуала» осуждаемо.

Недостаточно белая кожа, недостаточно ровная кожа, недостаточно матовая кожа… Несоответствие цифровому образу!

Синяки под глазами, пробивающиеся сквозь тон — пожалуй, единственное, что могут простить фанаты. Это как бы свидетельство того, что их звезда много и усиленно работает. Спишут на усталость, поблажку дадут за упорство. Разово! Не стоит злоупотреблять.

Всё остальное недопустимо!

Борюсь с этим, бьюсь, а всё, как рыба об лед.

Кажется, придется собственным примером демонстрировать, что несовершенство — не порок. Софиты на сцене беспощадны. Дальним рядам не видно, но папарацци-то (аккредитованные) в фотопуле. Это пространство между сценой и зрительскими местами.

Да, конечно, на этом концерте действует правило трех песен. Для тех, кто не в теме, поясняю: разрешено снимать (это касается и фото, и видео) только на протяжении первых трех песен. Независимо от того, как долго продлится концертная программа.

Иногда ещё жестче рамки ставят — одна песня и давай, до свиданья, освобождаем фотопит. Идем в пресс-зону или сдаем оборудование в камеру хранения.

Почему так? Ведь больше снимков — больше пиара? Не-а, это не так работает.

Исполнители — тоже люди. Правило трех песен действует, чтобы артист мог поправить сбившийся костюм, утереть пот со лба, да просто чуть-чуть расслабиться, пока, скажем, подтанцовка отрабатывает. И не бояться, что тебя поймают в невыгодном ракурсе.

Другая причина (её обычно называют главной, но это не так): не мешать вспышками зрителям. Причем нередко использовать вспышку в принципе запрещено, чтобы не слепить артиста. Благо, профессиональная техника позволяет снимать при сценическом свете без вспышки.

Так что это «не мешать зрителям» не более, чем пристойная отмазка.

Тогда как неудачные кадры с местными-то закидонами вполне могут пойти на надгробие карьеры певца. Оно кому-то надо? Думаю, вы знаете ответ.

Для альбома «Небесная сеть» драконовских мер не принимали. Это где «открывающая песня — и на выход», а ещё все права на фотоснимки принадлежат артисту с прописанным заранее требованием на удаление неудачных кадров.

И такое на гонконгских концертах бывает, знаю от щебечущего стаффа. Это гримерша в печали, а остальные весьма довольны тем, как проходит концерт. И щебечут, щебечут — птички райские, грех не заслушаться.

Устроители для прессы сделали «всё красиво».

Пресс-конференция за час до начала концерта. Кевин Лю и Жуй Синь в гриме и полных сценических образах (для первых двух композиций) позировали на сцене Колизея «в статике». (Замирали для красивых фотокарточек в определенных позах-ракурсах).

Без меня, потому что там ещё и шампанское открывают, а присутствие ребенка и алкоголя в одном кадре нежелательно.

Ответили на несколько вопросов, поулыбались и даже разрезали макет жареного поросенка…

Нет, эта ворона не сбрендила. Ритуал такой гонконгский, на удачу — публично разрезать целого жареного поросенка, перевязанного красными лентами. «Счастливую золотую свинью» могут ещё украсить бумажными цветами и золотыми иероглифами (где среди прочих непременно присутствует «дамай»: большие продажи, оно же — аншлаг).

Бизнес-суеверие по-гонконгски: если разрезать поросенка строго по центру одним плавным движением — тур (альбом, да что угодно) пройдет успешно. А если нож соскользнет или надрез выйдет кривым — жди технических неполадок или нераспроданных билетов.

Наши «Терминаторы» не отличаются суеверием. Поэтому организаторам запретили приносить настоящую свинью. И чхать, какие богатства сулит «золотой» цвет жареной свинки, и как много «удачи и процветания» обещает хрустящая шкурка животного. Это про очередное созвучие, на сей раз — в кантонском диалекте.

Они обошлись макетом.

Кто-то уместно пошутил про ненастоящих людей, режущих ненастоящего поросенка.

Свинина обычно потом достается работникам сцены и всем причастным. Поедают порося после концерта. Макетом сыт не будешь… Работников не обделили: заказали доставку из хорошего ресторана из расчета на всю команду закулисья.

Словом, никто не ушел обиженным. Ни сотрудники Колизея, ни представители прессы.

Три песни «отщелкали» репортеры: две композиции со свежего альбома исполняли дуэтом Кевин и Синь, а третью — чтобы тоже попала под камеры — отдали «младшей сестричке».

Далее, если журналистам и позволят остаться в пите, любые попытки поднять камеру будут вежливо, но непреклонно пресекаться. Охрана не за красивые карие глаза получает зарплату.

Кроме охраны, там же находятся представители лейбла. Это мы — крошка-студия, а за спиной главной звезды вечера так-то стоит крупный лейбл. «Свита» одному из «королей гонконгской сцены» (не я это придумала, Кевин Лю — один из четырех таких «королей») по умолчанию положена.

Когда он «отрывается» от сопровождения, сотрудники грустят и молятся. Всё потому, что их «подопечный» может вляпаться в историю, а им расхлебывать. Никого не будет интересовать, что «суперстар» отправил их, как детишек, погулять. И звезде не откажешь, и перед вышестоящими не оправдаешься.

Бедный младший персонал, они всегда крайние. И в таких местах, как фотопит, эти бедолаги от души отрываются на «жадных» папарацци. Только дай повод!

Собственно, эта типично азиатская необходимость — обязательно найти (чаще — назначить) виноватого — и заставляла гримершу вздыхать.

Если «идол» любим, то гнев народный скорее падет на его «жрецов»… В смысле, на обслуживающий персонал.

Отеки на глазах доверенной «гостьи» могут стать причиной лишения премии для женщины-сливы.

Журналистов на концертах Кевина, повторюсь, не драконят. Им даже позволяют остаться в зоне близ сцены по завершению трех песен, только просят (настойчиво!) больше ничего не снимать.

Это не лишает папарацци глаз. А ещё не парализует языки и пальцы. В смысле, сразу после концерта кто помешает «сыну собаки» рассказать об увиденном с близкого расстояния? Можно даже анонимно, на каком-нибудь форуме.

А дальше слух подхватывают другие пользователи, разносят его во все стороны. Как говорится: «Один