Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

Я снова заплакала. Слезы душили и мешали дышать. Я опустилась на колени рядом с Гррашем и взяла его руку, такую холодную, тяжелую. Его пальцы слабо сжали мои.

— Не плачьте, — прошептал он, не открывая глаз. — Вам не идет.

— Замолчите, — всхлипнула я. — Вы не имеете права умирать. Вы мой актив. Мой следователь. Мой…

Я замолчала, потому что нужное слово наконец нашлось. Оно было простым и страшным, и я боялась произнести его вслух. Но теперь, когда он умирал у меня на руках, бояться было уже нечего.

— Вы — мой, — сказала я. — Просто мой. Понятно?

Он открыл глаза. Серые, ясные, они смотрели на меня и в них было что-то, от чего у меня перехватило дыхание.

— Понял, — прошептал он. — Согласно параграфу…

— К демонам параграфы.

— …согласно параграфу первому Степного Кодекса о личных отношениях, — продолжал он, и в его голосе прозвучала слабая, едва уловимая ирония, — если одна сторона объявляет другую своей, это подлежит регистрации. В письменной форме. С печатью.

Я засмеялась сквозь слезы.

— Вы невыносимы. Даже сейчас.

— Я знаю. — Он закрыл глаза, и его лицо исказилось от боли. — Но это помогает. Отвлекает.

Сверху донесся грохот от входной двери, которая рухнула. Тяжелые шаги загремели по половицам. Крики. Звон разбитого стекла. Наемники обыскивали дом.

— Они найдут нас, — прошептала Уна.

— Не сразу. — Я посмотрела на потайную дверь. — Подвал замаскирован. Им потребуется время. Может быть, час. Может быть, два.

— А потом?

Я не ответила. Вместо этого я повернулась к полкам с фамильной коллекцией. «Лунный мох». «Слезы грозы». «Корень жизни». «Степная кровь». Десятки растений, каждое из которых обладало уникальными свойствами. Моя прабабка знала их все. Моя бабка — почти все. Моя мать — половину. Я — лишь малую часть.

Но кое-что я знала.

Я взяла с полки маленький пузырек с маслом «Лунного мха». Протянула Уне.

— Смажь ему рану. Это замедлит распространение темной магии. Не вылечит, но даст нам время.

— А вы?

— А я попробую кое-что другое.

Я подошла к дальней полке туда, где под стеклянным колпаком мерцала «Степная кровь». Цветок словно чувствовал мое приближение — его лепестки засветились ярче, тычинки запульсировали золотым светом.

Моя прабабка говорила: «Степная кровь» может усилить любую магию. Любую. Даже целительскую. Даже ту, которой ты не обладаешь. Но цена…

Я знала цену. Прабабка заплатила ее, когда пыталась спасти моего деда от лихорадки. Она использовала лепесток, которым вылечила его. Но ее собственная магия после этого иссякла навсегда. Она стала обычным человеком. И умерла через год, потому что ведьма, лишенная магии, умирает быстро.

Я посмотрела на Грраша. Его дыхание стало еще более прерывистым. Черные прожилки подобрались к вискам.

Я сорвала лепесток.

— Госпожа! — Уна в ужасе вскинула руки. — Вы не можете! Это убьет вас!

— Может быть. — Я растирала лепесток в ладонях, чувствуя, как он пульсирует теплом. — А может быть и нет. Но если я не попробую, он точно умрет.

— Арьяна… — Грраш попытался приподнять голову, но не смог. — Не надо… Это слишком дорого…

— Замолчите. — Я склонилась над ним и прижала ладони с растертым лепестком к его ране. — Вы мой актив. Я обязана защищать свои инвестиции.

И прежде, чем он успел возразить, я закрыла глаза и отпустила магию.

Это было похоже на удар молнии. Сила «Степной крови» хлынула сквозь меня, такая горячая, ослепительная и стирающая все мысли и чувства. Я видела не глазами, а как-то иначе, как золотой свет разливается по телу Грраша, как он борется с черными прожилками темной магии, как отвоевывает клетку за клеткой, сосуд за сосудом. Я чувствовала его боль как свою. Его страх. Его надежду. Его…

Имя.

Мое имя.

Он думал обо мне. В этот момент, на грани жизни и смерти, он думал обо мне. Не о Степи. Не о Канцелярии. Не о картеле. Обо мне.

Свет погас. Я рухнула на пол рядом с ним, обессиленная, опустошенная. Магия внутри меня дрожала и билась, как пойманная птица. Но она была жива. Я была жива.

А Грраш…

Я с трудом приподнялась и посмотрела на его спину. Рана всё еще была там, такая страшная и рваная. Но черные прожилки исчезли. Края раны перестали пульсировать алым и начали затягиваться. Дыхание выровнялось. Пульс, который я нащупала на его шее, стал ровным и сильным.

— Получилось, — прошептала я. — Уна, получилось!

Уна, бледная как полотно, перекрестилась.

— Слава богам. Слава всем богам.

Сверху снова донеслись шаги. Наемники были уже близко: они прочесывали кухню, переворачивали мебель, выламывали двери.

— Они скоро найдут нас, — сказала Уна.

— Значит, нужно уходить.

Я с трудом поднялась. Ноги дрожали, голова кружилась, но я заставила себя двигаться. В дальнем углу подвала был еще один выход — старый лаз, прорытый еще прадедом на случай осады. Он вел в овраг, а оттуда — в лес. Я знала о нем с детства, но никогда не думала, что придется им воспользоваться.

— Уна, ты сможешь идти?

— Я-то смогу. А он?

Мы обе посмотрели на Грраша. Он лежал без сознания, огромный и тяжелый, как упавшая скала. Тащить его через узкий лаз было невозможно. Немыслимо.

Но я уже поняла одну вещь о себе. О нас. О том, что между нами было.

Невозможное — это просто то, что мы еще не сделали.

— Помоги мне, — сказала я. — Мы дотащим его. Вместе. Как дотащили сюда.

— Но лаз узкий…

— Значит, мы его расширим.

Я призвала магию земли — ту, что еще теплилась во мне после исцеления. Она отозвалась слабо, но отозвалась. Корни, пронизывавшие стены подвала, зашевелились, раздвигая землю и камни. Лаз начал расширяться — медленно, дюйм за дюймом.

— Держитесь, — прошептала я, обращаясь к Гррашу. — Слышите? Держитесь. Мы выберемся. Мы всегда выбираемся.

Сверху грохнула дверь кухни. Наемники нашли вход в подвал.

— Быстрее! — крикнула Уна.

Я стиснула зубы и рванула магию из последних сил. Корни вздыбились, раздвигая проход. А потом мы втроем — я, Уна и бесчувственный орк — нырнули в темноту лаза и поползли прочь от дома, прочь от наемников, прочь от смерти, которая дышала нам в затылок.

А сверху, в разгромленной гостиной, Ратмир приходил в себя и отдавал приказы. И где-то наверху, в темном осеннем небе, загорались первые звезды — холодные, далекие, равнодушные.

Но мы были живы. Пока что.

Глава 16. Ведьма и орк: реанимация

Мы выбрались.

Не знаю, сколько времени это заняло, может быть, час, а может быть, вечность. Я ползла по узкому земляному лазу, обдирая локти и колени,