Ада 2 - Гала Мрок

Еще кадры мелькают: первый поход в школу, разбитые коленки, Кайл, помогает мне встать…

— Мамочка, — шепчу едва слышно. — Прости, что я не смогла… Прости, что я умерла…

Язык онемел, заплетается, слова даются с трудом. Стекло лопается с пронзительным звоном, осыпая меня осколками — острые грани царапают кожу, но я не чувствую боли.

Ледяные пальцы скользят по моей оголенной ноге, но я даже не дергаюсь. Сил нет. Да и желания тоже. Боль отступает, сменяясь странной легкостью. Чувствую умиротворение, слабость разливается по телу, как тёплая волна. Закрываю глаза, хочу вылететь из этого тела туда, где не будет больше боли, не будет борьбы, где тишина и покой.

Где‑то далеко, будто сквозь толщу воды, слышу громкий треск — это окончательно лопаются стекла. Хриплое рычание заполняет салон. Но мне уже всё равно. Мысли расплываются, образы тускнеют, все погружается во тьму…

Глава 18

Какофония звуков вытягивает меня из темноты сна. Слышу мужской стон, неразборчивый детский шепот, шуршание пакета и противное лязганье ложки о кружку — звук отдаётся в ушах, натягивая последние нити моих нервов, будто струну перед разрывом.

— Роза, я принёс ей сладкий чай, — узнаю голос Кайла.

Ложка продолжает колотить по керамике. Хочется закричать: «Перестань!», но губы не слушаются, язык словно свинцом налился.

— Спасибо, поставь на тумбочку, — звучит мягкий женский голос.

Что это ещё за Роза? Где я вообще? В раю, в аду или меня спасли? Мозг пытается осмыслить происходящее, но реальность расплывается, как акварель под дождём.

Начинаю копаться в воспоминаниях — они вспышками появляются в мыслях: холодные руки на моём теле, кто-то тянет меня; осколки стекла впиваются в плоть; тёплая кровь неумолимо покидает тело сквозь порванную артерию; грохот выстрелов; мужские крики: «Быстрее! Она сейчас умрет!»; лицо Кайла — бледное, мокрое от дождя и пота, полное ужаса; он открывает рот, что-то кричит, но голоса его я уже не слышу…

Дальше — пустота. Ни боли, ни страха, ни мыслей. Только тьма.

Медленно, с усилием, пытаюсь приоткрыть глаза. Веки тяжёлые, будто к ним привязали гири. Первый взгляд расплывчатый — вижу силуэт сбоку, неясные очертания, размытые линии.

— Ада! Ада! — детский крик пронзает туман в голове, приводит меня в чувства.

Мира сжимает мою ладонь, наклоняется прямо к моему лицу так близко, что я чувствую её прерывистое дыхание, вижу каждую ресничку, каждую слезинку в уголках глаз.

— Привет, — хриплю я. — Я же говорила, что не брошу тебя.

Детские глаза наполняются влагой, она целует меня в щёку.

— Только давай без этого, — морщусь, поворачивая голову в другую сторону, но не отпускаю ее руку.

Полная женщина в белом халате набирает в шприц лекарство. На тумбочке уже лежат два подготовленных шприца, рядом — вата, бинты, ампулы.

— Добро пожаловать обратно в мир живых, — она улыбается мне. Лицо приятное, круглое, излучает доброту и заботу. — Свет в конце тоннеля видела?

— Не-а, — отвечаю, стараясь улыбнуться в ответ. — Только темнота и невероятное чувство умиротворения. А еще сон, который продолжился бы, если бы не звон этой чёртовой ложки!

Кайл стоит у стены, будто не решаясь подойти. Под глазами темные круги, щетина заметно отросла, волосы грязные, прилипли к коже. Он мнется, переступает с ноги на ногу, избегает моего взгляда.

— О, прости, милая, но сладкий чай тебе необходим, — Роза наклоняет голову к плечу, её голос мягкий, убаюкивающий. — Переливание крови тебе уже сделали, сейчас выпьешь чайку, поставлю тебе лекарство — и снова уснешь. Сон тебе необходим.

Киваю ей и перевожу взгляд на брата:

— А ты что, боишься заразиться?

— Чего? — хмурится он, наконец поднимая глаза.

— Чувство, будто все рады мне, кроме тебя.

— Дура что ли? — он делает шаг вперёд, но тут же замирает.

— Ой, всё, заткнись, Кайл, — раздражение закипает внутри, но я сдерживаюсь. Не пойму, куда делась та безоглядная, собачья любовь, которую я к нему испытывала? Любовь сестры осталась, а остальное… Где оно всё? Что происходит…

— Ада, не обращай внимания, — вмешивается Роза, протирая мне кожу ватным диском. — Мужчины… Они слабы на эмоции.

— Они вообще слабые, — слежу за её движениями, стараюсь сосредоточиться на них, чтобы не сорваться.

— Эй, — Кайл подходит ближе, садится на край кровати. Его рука дрожит, когда он осторожно берет мою ладонь. — Я просто… испугался. По-настоящему. Думал, что потерял тебя. И до сих пор не верю, что ты здесь. Живая.

В его глазах — страх, который он пытался спрятать за хмурым лицом и резкими словами.

Мира прижимается ко мне сбоку, кладёт голову на плечо:

— Я тоже боялась, — шепчет она. — Очень-очень боялась.

Роза делает укол — я не чувствую боли, только приятное тепло, растекающееся по руке.

— Вот и помирились, — голос Розы звучит успокаивающе. Она аккуратно убирает шприц, протирает место укола ваткой. — Теперь минут десять полежи спокойно, лекарство должно подействовать.

— А мы вообще где? — решаю уточнить наше местоположение, стараясь сфокусировать взгляд на лице Кайла.

— В Монсе, Ада. Мы это сделали, — вымученно улыбается Кайл. — Ты в безопасности, в медицинском блоке базы.

— А я говорила, что у нас получится, — отвечаю такой же улыбкой, хотя мышцы лица будто одеревенели. Пытаюсь приподняться на локтях, но Роза мягко, но настойчиво опускает меня обратно.

— Лежи, лежи, — шепчет она. — Никаких резких движений.

— Только… только придётся двигаться дальше, — продолжает Кайл, поджимая губы. — Монс долго не выстоит. Здесь слишком мало ресурсов и людей. Командование уже обсуждает эвакуацию.

Мира, до этого молча сидевшая у изголовья кровати, сжимает мою руку.

— Отец здесь? — с надеждой задаю вопрос, всматриваясь в лицо Кайла.

Он качает головой:

— Нет. И связи, к сожалению, тоже нет… — он замолкает, не договаривая.

— Это ничего не значит, — успокаиваю себя. — Мы всё равно едем в Норг. Там семья…

— Ада, я… нет смысла… — мямлит Кайл, отводя взгляд. — Их может быть уже…

— Достаточно, — неожиданно властно прерывает Роза. — Аде нужен отдых, все разговоры потом. Сейчас главное — восстановление. Вы оба выглядите так, будто побывали в мясорубке. Мира, отведи Кайла в столовую, пусть поест.