Ада 2 - Гала Мрок

Второй слышит нашу заварушку — поворачивает голову, будто улавливает вибрацию воздуха. Щупая стену, медленно двигается в мою сторону, шаркает ногами по полу.

Взгляд цепляется за ложку на тумбе — металлическую, с длинной острой ручкой, оставленную после чая. Тварь тяжело поднимается с пола, хрипит, пускает пену. Я в момент хватаю ложку, отпрыгиваю назад, упираюсь в холодную стену. Халат липнет к потной спине, дыхание сбивается.

Мертвец, движимый инстинктом, вытягивает культю и руку прыгает на меня. Тяжёлое тело впечатывает меня в стену, гнилая вонь въедается в рецепторы — запах разложения, крови и чего‑то кислого и тошнотворного.

Хватаю его за липкую шею — пальцы скользят по холодной, склизкой коже. Второй рукой вонзаю длинную острую рукоять ложки в глазницу. Металл входит с противным хрустом, тварь издаёт хриплый рык, дёргается, но я держу крепко, вдавливаю ложку глубже.

Мертвец обмякает, с грохотом падает на пол. Я пытаюсь отдышаться. Сердце колотится как бешеное, руки дрожат.

Второй мертвец уже близко — шаркает, сопит, тянет руки вперёд. Он не видит меня, но чувствует присутствие живой плоти. Оглядываюсь в поисках оружия. На полу — осколки кружки, рядом — стойка капельницы.

Делаю шаг в сторону, беру стойку, перехватываю руками примерно за середину металлического штатива. Прижимаюсь к стене, жду.

Тварь приближается, босые ноги шаркают сухими пятками. Замираю, считаю шаги. Раз… два… три.

Когда он оказывается в метре от меня, подаюсь вперед вонзаю острие стойки в пустую глазницу с такой силой, что она выходит с другой стороны. Штатив рвёт плоть, кровь струей вылетает на стены и пол. Мертвец дергается, издает булькающий звук. И наконец мешком заваливается назад. Голова приземляется на железную перекладину кровати, крупное тело переворачивает конструкцию все это сопровождается грохотом и лязганьем металла.

Тишина.

Я стою, тяжело дыша, сжимая окровавленные кулаки. Руки дрожат, повязка на ноге промокла кровью, боль пульсирует в такт ударам сердца. Оглядываю палату: два неподвижных тела на полу, кровь на стенах, осколки керамики.

В коридоре раздаются шаги, голоса. Кто-то кричит:

— Здесь! В четвертой палате!

Дверь распахивается. Вбегает бородатый военный, за ним — Роза и Кайл.

Кайл бледнеет, увидев меня: я вся в крови и слизи, с бешеными глазами и чертовски недовольна.

— Ада! — он бросается ко мне, хватает за плечи. — Ты цела?

Киваю, пинаю осколок под ступнёй — тот с тихим звоном отлетает к стене.

— Лихорадка, говоришь, Роза? — прожигаю её взглядом. — Хрен там.

— Ада, девочка, — она подбегает ко мне, мягко отталкивает Кайла. — Ты… тебя… ты как?

— Не укусили, — с трудом сдерживаю бурлящий гнев. Внутри всё ещё кипит.

Женщина прижимает меня к себе. Она такая мягкая, тёплая, пахнет ванилью — словно из другого мира, где нет мертвецов и крови. Сначала вспыхивает желание вырваться из этих объятий: я привыкла дистанцироваться, чужие прикосновения кажутся вторжением. Но потом в них становится так уютно, что я сама того не ожидая обнимаю её в ответ. Она как антистресс. Я, может, и поплакала бы, но сейчас тут слишком много глаз.

— Ада Фарт, как же ты выросла, — бородатый мужчина блестит голубыми глазами.

Он стоит рядом с Кайлом — широкоплечий, чуть ниже его, но крепче по телосложению. Волосы коротко стрижены, щетина отросла настолько, что превратилась в небрежную бороду. Всматриваюсь в его лицо — оно мне знакомо, но не могу вспомнить, кто он.

— Мы знакомы? — спрашиваю я. Роза наконец выпускает меня из пухлых рук, халат весь измазался об меня.

— Логан Джус, ты чего, забыла меня? — улыбается мужчина. На вид ему около тридцати пяти, в уголках глаз — лучики морщин.

— Логан? — брови ползут вверх. — Твоя бурная растительность на лице — это маскировка или отсутствие вкуса?

— Это отсутствие времени, — он проводит мозолистой ладонью по русой бороде. — Да и вкус у меня так себе.

— Понимаю, — соглашаюсь я, провожу по волосам, слипшимся от пота и различных жидкостей чужих организмов. Ощущаю, как по шее стекает что-то липкое.

— Я приятно удивлен, девчонка размотала двух ходоков подручными средствами, — Логан скрещивает руки на груди. В его взгляде — уважение, даже восхищение. — Нам нужны такие бойцы. Пойдёшь ко мне в отряд?

Только отряда мне не хватало. Я мечтала отдохнуть, перезагрузить мозг, выспаться… Но, блять, даже в госпитале меня хотели сожрать. С такими темпами психика полетит к чертям, и мою крышу унесет ветер.

— Отряд — это хорошо… — стираю с брови свисающую густую каплю крови. Она падает на пол, оставляя тёмное пятно. — Но для начала я пойду в душ. Пока эта дрянь не присохла ко мне окончательно.

— Пойдём, пойдём, я покажу, где душевые, — Роза судорожно кивает, тянет меня за руку, расчищая дорогу тучным задом. — Всё потом, Логан. Девочке нужно прийти в себя.

Кайл молчит, лицо хмурее свинцовой тучи. Он не сводит с меня взгляда. Логан улыбается глазами, кивает одобрительно.

В палате — концентрат запахов: кровь, гнилое мясо, дерьмо и моча, которые сочатся из мертвецов, и вишенка на торте — насыщенный мужской пот.

Хочется глотнуть свежего воздуха, смыть с себя эту мерзость.

Роза тянет меня к двери. Кайл делает шаг следом, но Логан кладёт ему руку на плечо. Они перешептываются.

— Идём, — мягко повторяет Роза. — Сейчас тёплая вода, чистое бельё, и ты снова будешь человеком.

Глава 19

Мне всё же удалось отвоевать себе несколько дней отдыха. Логан заботливо выделил маленькую комнату на втором этаже. Здесь я совсем одна, и не нужно переживать, что сосед по комнате решит тобой поужинать.

Комната простая: узкая кровать у стены, старый деревянный стул, большое окно с потертой шторой. Но для меня это — роскошь. Тишина. Никаких стонов, хрипов, галдежа, вопросов и глупых разговор.

Моё психологическое состояние выровнялось в уединении. Сознание перезагрузилось.

Лежу на кровати, смотрю в потолок с мелкими трещинами. В голове медленно крутятся мысли. Было время спокойно всё обдумать, принять решение, куда двигаться дальше.

В какой-то момент мелькнула мысль остаться в Монсе. Здесь есть крыша над головой, охрана (пусть и слабая), запасы еды. Можно набраться сил, дождаться, пока ситуация стабилизируется…

Но я пресекла эту мысль на корню.

Нет.

Я решила: завтра выдвигаюсь в Норг. Пока я не увижу родителей,