Диагноз - Анюта Соколова

— Ты умеешь быть нежной, — выдохнул Тери.

— Я притворяюсь.

— Притворяйся дальше, — на его губах появилась улыбка.

С огромным трудом я отвернулась к окну. Сердце билось, словно я опять пробежала кругов двадцать. Не могу сказать, что мне не хватало романтического опыта: до последних неудачных отношений за мной часто ухаживали парни. Приглашали на свидания, водили в кино, дарили конфеты-букеты… Но никогда прежде меня не соблазняли так откровенно! Причём тонко, чувственно и, честно признаюсь, действенно. Будь мы в машине одни, неизвестно, чем бы это всё закончилось.

К счастью, ехали мы недолго. Госпожа Вилар жила в ближнем пригороде на юго-западе, дом стоял посреди ухоженного яблоневого сада. Ветки старых яблонь свешивались под тяжестью плодов. Запах яблок витал в воздухе и сопровождал нас всю дорогу до дома.

— Всё это я продам, — тихо сказала Вилар. — Мы сажали этот сад с Жан-Полем, сами, вдвоём, каждое дерево.

На двери висел траурный венок из перевитых чёрной лентой георгинов.

— Его любимые цветы, — Вилар достала из сумочки ключ и отперла замок. — Простите, господин Риден, внутри не убрано. У меня просто не было сил. Проходите сразу направо, в спальню.

Покойный господин Вилар лежал на старомодной двуспальной кровати с высоким изголовьем. В воображении я нарисовала образ крупного, представительного, красиво седеющего мужчины. А увидела старичка, крохотного, жалкого, с жидкими волосиками вокруг лысины и глубокими морщинами.

— Жан-Поль, — ласково позвала госпожа Вилар, — у нас гости.

Она погладила худенькую иссохшую руку умершего и повернулась к Тери:

— Господин Шарен вчера сказал, что я не смогу говорить с мужем напрямую. Это так?

— Да. Покойный вас не слышит. Ваши вопросы вы должны озвучить мне, ещё лучше — написать заранее, чтобы не тратить время.

— Я тут записала, — Вилар вынула из-под подушки измятый листок. — Сумбурно, конечно, и почерк у меня не ахти. Разберёте?

Тери взял бумагу, внимательно прочитал и очень тихо вздохнул.

— Госпожа Вилар, мёртвые не понимают поэтических оборотов. Фразу приходится строить предельно чётко, в идеале — чтобы покойный отвечал на один прямой вопрос.

— Вы тогда уж сами, — по её щекам опять потекли слёзы. — Господин Риден, госпожа, вы извините, я даже не предложила вам присесть. Может быть, сделать вам чаю?

— Чистой воды, пожалуйста, если вас это не затруднит.

Тери принёс два стула, один подал мне, второй поставил в ногах кровати.

— Почему ты всегда стоишь? — спросила я, воспользовавшись тем, что госпожа Вилар вышла за водой.

— Это проявление уважения к Смерти. Та Сторона не терпит пренебрежения.

— Наказывает?

— Оставляет у себя.

Вилар вернулась с бокалом воды, Тери поблагодарил её кивком.

— Начнём. Госпожа Вилар, сядьте куда-нибудь.

— К нему можно? — она показала на мужа.

— Лучше не стоит, это затруднит мою работу.

— Тогда я постою.

Покойный молча сел и уставился в одну точку. Затем вдруг повернул голову, теперь мутный взгляд упирался ровно в госпожу Вилар. Он её не видел, не мог видеть, его лицо оставалось застывшей безжизненной маской, но он определённо что-то чувствовал.

— Ваше имя! — хлёстко, как всегда, начал Тери.

— Жан-Поль Вилар.

— Сколько вам лет?

— Семьдесят три года.

— Вы женаты?

— Да.

Госпожа Вилар всхлипнула.

— Как зовут вашу жену?

— Маргарита Вилар… Марго… Марго…

— Жан-Поль! — она зарыдала в голос, уже не заботясь о платке.

— Вы любили вашу жену.

— Да.

— Вы помните, как вы познакомились?

— Да.

— Как это произошло?

— Я подарил ей ромашку.

— Почему именно ромашку?

— Она сама была как ромашка. Солнечная. Светлая. Чистая.

— Вы были счастливы в браке?

— Да.

— И вы ни о чём не жалеете?

— Жалею.

Вдова растерялась и виновато посмотрела на мужа.

— О чём вы жалеете? — уточнил Тери.

— Марго хотела много детей. Я не хотел. Есть дочь. Больше не надо. Потом пожалел …

Длинная тирада далась покойному нелегко. Он на несколько секунд замер, а затем продолжил:

— Я не купил Марго платье. В день рождения. Её двадцать лет. Всю жизнь… жалел… дурак.

— Милостивый Спаситель, скажите ему, я и думать забыла об этом платье! — госпожа Вилар размазала слёзы по щекам. — Оно же две тысячи стоило, тогда для нас огромные деньги!

Тери перевёл дыхание. Ответить он не мог, я уже знала, что контакт с покойным прерывать нельзя.

— Госпожа Вилар, мёртвым нельзя ничего передать, — зашептала я быстро. — Это односторонняя связь.

— Вы знаете, что ваша жена вас любила? — спросил Тери у покойного.

— Да.

— Думаете, она сердится на вас за то платье?

— Нет.

— Почему?

— Марго… добрая.

— А вы за что-нибудь обижены на свою жену?

— Нет.

— Даже, — Тери взглянул на листок, — за сломанную удочку?

— Она хотела… как лучше.

— Кем была для вас ваша жена?

— Всем…

— Остановитесь… господин Риден, — выговорила госпожа Вилар между рыданиями. — Я больше не могу. Не надо больше вопросов.

— Что бы вы хотели сказать своей жене? — выдохнул Тери.

— Буду… любить… ждать…

Тери вдруг покачнулся и ухватился за спинку стула. Зато господин Вилар с повёрнутой головой немного ожил, если так можно сказать про покойника. Его взгляд стал чуточку более осмысленным.

— Марго… спасибо… за всё.

Мне было ясно, что происходит что-то неправильное. Нужно было что-то делать, но что?! Окликнуть, окатить водой, хлопнуть в ладоши?! Для начала я попробовала взять руку Тери в свою. Он вздрогнул, словно очнулся. Выпрямился и с усилием произнёс:

— Покойтесь с миром.

Умерший сидел ещё пару секунд, потом откинулся назад. Вдова зарыдала сильнее. Я испуганно смотрела на Тери.

— Ты молодец, — сказал он тихо и предупредил мой следующий вопрос, приложив