Диагноз - Анюта Соколова

протоколов и заключений. Жаль, опять делом занимался не Камиль, а другой судмедэксперт. Даже пригласили известного профессора-биоэнергетика, господина Гери́жа. Я его знаю, он изучает и некромантию в том числе.

— И что пишет известный профессор?

— Что не исключает существование неких направленных волн, которые при определённых условиях могут отдать сигнал мозгу прекратить сердечную деятельность… Мистика какая-то!

— А некромантия, по-твоему, не мистика?

— Некромантия — наука, к тому же некроманты — непреложный факт. А где носители этих направленных волн?

— Может быть, это такой прибор, — предположила я. — Вроде радио или кинопроектора. Преступник нацелил его на Арчера, а мои родители случайно попали под воздействие. Поэтому Арчер умер спустя четырнадцать минут после конца спектакля, а мои мать и отец только через час.

— Фантазёрка, — фыркнул Тери. — Если бы такой прибор создали, полиция-то всяко была в курсе!

— А может, это военная разработка, — я не собиралась сдаваться. — Или безумный изобретатель-одиночка! Неизвестный герой-мститель! Тебя-то в тюрьму не засадили только благодаря ему.

— Неправда! У меня прекрасный адвокат, он не допустил бы… — Тери осёкся. — Хотя в чём-то ты права. Неприятностей я отгрёб бы прилично, и Леони… Леони была бы очень недовольна.

Упоминание бывшего Якоря больно царапнуло. Янира, да ты, оказывается, ревнива?

— Так дело Арчера тоже закрыли за недостатком доказательств?

— Тут… Где же она… Докладная на имя госсекретаря. Кратко изложены факты, заключения экспертов и соображения по дальнейшему расследованию. И высочайшая резолюция: «Дело прекратить». Почерк Гобера, я его запомнил.

— Правильно: смерть Арчера тянет за собой самоубийство главврача. Правительству не делает чести скандал с незаконной торговлей лекарствами.

Тери недовольно повёл плечом:

— Если бы одних ворюг ославили на всю Вилару, другие сто раз подумали, прежде чем последовать их примеру.

— Удивительно, как в твоём возрасте и с твоей работой ты остался идеалистом?

— Говорит мне та, что отказала министру, — Тери улыбнулся. — Поблагодарим Шонела, зайдём к Камилю и домой.

Глава 20

Лаборатория располагалась в корпусе напротив архива, туда тоже вёл длинный переход. Шонел простился с нами, перепоручив совсем юному сержанту. Этот мальчик взирал на Тери с благоговением и под конец смущённо попросил автограф, словно у кинозвезды. Мне стоило большого труда сохранить серьёзное лицо, зато сержант со счастливой улыбкой унёс в своём блокноте пожелания всех благ от лучшего некроманта Сентара.

— Ну и где ты ходишь? — Вирен встретил нас недовольной миной. — Звонил без четверти десять, а сейчас уже первый час! Добрый день, госпожа Эрлан, вас я всегда рад видеть с любым опозданием!

— Руки к Янире не тяни, — с нажимом произнёс Тери. — Чревато.

— Да я уже понял, — вздохнул Вирен. — Права поговорка «Якорь некроманта — это диагноз». А я получил результаты анализов и сам собирался тебе звонить. Никакого яда в крови не обнаружено, но в этом я и не сомневался. Зато я вспомнил, когда впервые столкнулся с такой внезапной смертью.

— Супруги Эрлан в пятьдесят девятом и тогда же некий господин Арчер.

— Нет, — покачал головой медэксперт. — Это далеко не первый случай. Я тебе ещё вчера звонил, но к тебе было не пробиться. Твой Гюстав охраняет тебя почище цепной собаки. Посылает по известному адресу вежливо и непреклонно: господин Риден отдыхает, перезвоните завтра. Сильно укатали тебя господа из госбезопасности?

— Полдня провалялся, — Тери гордо вскинул голову. — Зато у меня новый рекорд: час и семнадцать минут.

— В могилу тебя сведут твои рекорды… Так вот, про беспричинную смерть. Весной пятьдесят второго, когда я только проходил практику, мы расследовали очень странный случай. Одну даму достали из петли, и у моего начальника не сложилась картинка. Дамочка была редкостной стервой, из тех, что кругом всех уморит, а себя ни в жизнь. Некромантов люто ненавидела, кляузы строчила по несколько штук в неделю. Гюстав, кстати, должен хорошо её помнить: она вместе с вами на Преображенском жила и ему докучала больше всех.

— Камиль, мне в июле пятьдесят второго семнадцать лет исполнилась, — Тери покачал головой. — Всех забот — инициация, выпускные экзамены в школе и девчонки из спортивной команды. Если та дама и допекала Гюстава, то со мной он точно не делился.

— Ещё бы он тебе сказал, — Вирен покосился на меня. — Я утром сбегал в архив, поднял дело. Она же писала, что твой опекун извращенец и растлитель несовершеннолетних, и требовала его осудить, а тебя отправить в колонию.

— Какая милая дама, — Тери хрустнул костяшками пальцев. — И неужели она повесилась?

— В том-то и дело, что не повесилась, а умерла. Сердце остановилось. После чего кто-то сунул её в петлю уже мёртвую. Не убийство, а хулиганство. Но, поскольку дамочка успела попортить крови всем полицейским в районе, хулигана особенно не искали. Для проформы опросили соседей и на этом успокоились.

— Интересно, — протянул Тери. — Сегодня мы с Янирой прочитали любопытный документ. Профессор Гериж, гений биоэнергетики, три года назад выдвинул теорию, что мы имеем дело с направленными волнами неизвестной природы. Но заключение профессора старательно припрятали. Ты ничего о подобном не слышал?

— Знаешь, а я согласен с профессором, — Вирен потёр подбородок. — Мы слишком мало знаем о возможностях человека. Любое явление спешим уничтожить, прежде чем начать изучать. Те же некроманты — вы же уникумы! А что делали люди? Жгли вас восемнадцать веков подряд, в Рианде и Лодане извели под корень. Почему бы не существовать и иным способностям?

— Убивать силой мысли? — Тери поёжился.

— Почему обязательно убивать? Воздействовать на организм. Если сердце можно остановить, то почему нельзя его запустить?

— Только мы имеем пять убитых и ни одного воскресшего. Спасибо, Камиль.

— Не за что. Заглядывай и госпожу Эрлан обязательно приводи. Вот как это у тебя получается? И наставник за тебя горой, и кухарка твоя золото, и самую интересную девушку в столице ты прибрал к рукам!

— Это потому, — Тери приобнял меня, — что я чёртово некромантское совершенство.

На улице поднялся ветер. Небо затянули тучи, прохожие подняли воротники. Ещё не осень, но уже не лето.

— Зря мы взяли кабриолет, — заметила я. — Похоже, пойдёт дождь.

— Нам