Диагноз - Анюта Соколова

— Госпожа Янира, вы вернулись! Не знаете, кабинет освободился? Господин Шарен туда меня сегодня не пускает, но я провела время с пользой, подобрала аналоги выпавшим кусочкам смальты. Взгляните!

Она показала мне два, на мой неискушённый взгляд, совершенно одинаковых чёрных кусочка:

— Видите, правый — это оригинальный, я его слегка почистила от грязи. Левый изготовлен в мастерской по старинному рецепту. Было очень сложно найти правильное соотношение оксидов железа и марганца, чтобы получить такой глубокий, чисто чёрный цвет!

— Вы настоящий энтузиаст своего дела, — похвалила я искренне.

— Да, — Луиза вздохнула. — Но в Сентаре очень мало людей, которым важна художественная ценность или оригинальность. В основном я получаю заказы на новые изделия: мозаика в ванных комнатах, на кухнях, бассейнах. Господин Риден — редкое исключение! У него прекрасный вкус, и он ценит истинные произведения искусства, не подделки.

— Он вам нравится? — неожиданно спросила я.

— Он сам как произведение искусства, — зарделась Луиза. — Им хочется постоянно любоваться. И платит он очень щедро.

И опять я ощутила неприятный укол. Ревность — вот что это было. Банальная ревность, над которой я всегда подтрунивала. Но если есть ревность, значит, есть и…

Всё, Янира, ни слова!

Глава 21

— Хоть пообедать удалось нормально, — Агнес забрала у меня пустую тарелку.

— Благодарю вас, всё было очень вкусно, — Луиза поднялась первой. — Господин Шарен, кабинет ещё занят?

— Вы можете продолжить свою работу, — разрешил Гюстав. — Тери, ты не против?

— Нет, меня приютит Янира, — предназначенная мне ослепительная улыбка обезоруживала.

Луиза вышла одновременно с раздавшимся дверным звонком. Мы переглянулись.

— Я открою, — Жиль направился в холл с тем выражением лица, с которым солдаты отправляются на войну.

— Любопытно, что ещё может придумать Дебре? — вслух задумался Тери.

— Разыскать какой-нибудь твой юношеский промах в далёком прошлом и возбудить полицейское расследование, — начал перечислять Гюстав. — Найти сильно обиженную твоим отказом девицу, обвинить тебя в домогательстве и поднять шум в газетах. Пойдёт и недовольный клиент, которого не устроил результат твоей работы.

— У меня нет недовольных клиентов!

Вспомнив про Лефрена, я предостерегающе кашлянула.

— Ты слишком честный мальчик, Тери, — вздохнула Агнес. — Вряд ли соврёшь, если попросят.

— Я не мальчик, — Тери резко повернулся к вошедшему Жилю: — Что там ещё?

— К вам госпожа Вилáр, — доложил Жиль. — Настаивает на личной встрече.

— Вилар? — переспросил Гюстав. — Но я же звонил ей утром и объяснил ситуацию!

— Она говорит, что будет сидеть в холле до тех пор, пока господин Риден не соизволит её принять.

— Придётся принять, — качнул чёлкой Тери.

Госпожа Вилар сидела на диванчике, прямая и чёрная. Чёрными были туфли из крокодиловой кожи, старомодное платье с глухим воротником, тёплая стёганая жилетка, маленькая шляпка на голове и смешной старушечий ридикю́ль на коленях. Чёрным казалось даже лицо с опухшими щеками и воспалёнными красными глазами. При виде нас она поднялась и прижала ридикюль к груди:

— Господин Риден, вы должны меня выслушать!

Тери вежливо поклонился:

— Я вас слушаю.

— Мы прожили с Жан-Полем сорок восемь лет, — по щекам госпожи Вилар потекли слёзы. — Поженились, когда мне исполнилось восемнадцать, построили дом, посадили сад, вырастили детей. Всегда были вместе, даже если ссорились. Да и ссорились-то мы по пустякам. Прошлой ночью Жан-Поль ушёл на Небеса, а меня не взял, — она затеребила застёжку ридикюля, достала мокрый платок и вытерла глаза. — Вчера я звонила вашему представителю, господину Шарену. Просила вас приехать за любые деньги. Но вы не смогли, и мы договорились на сегодня.

— Простите, госпожа Вилар, так получилось, что этим утром мне прислали запрет на деятельность, — с досадой ответил Тери. — Вам придётся обратиться к любому другому некроманту.

— Мне не нужен любой другой, — решительно возразила вдова. — Любой другой даст мне самое большее четверть часа. Я же хочу нормально попрощаться с человеком, который был частью меня. Завтра его похоронят, и я никогда, никогда больше не услышу его голос! Вы не понимаете, господин Риден, как это — когда от тебя отрезают половину!

— Госпожа Вилар, за нарушение запрета господина Ридена ждут крупные неприятности, — поспешил вмешаться Гюстав. — Самое малое — крупный штраф.

— Назовите сумму, — вдова даже не посмотрела на Гюстава. — Мы не бедствовали, скопили кое-что на старость. Тридцать, сорок, пятьдесят тысяч. Хоть сто! Это мой последний шанс. Мои чувства больше чем любовь, господин Риден, любовь — удел молодых. За столько лет мы стали единым существом. Это меня, меня завтра положат в гроб и закопают.

— Янира, собирайся, — произнёс Тери.

— Ты с ума сошёл?! — набросился на него Гюстав. — В твоей ситуации следует сидеть тише воды, ниже травы! А не нарываться на дополнительные неприятности!

Тери встретился со мной взглядом, я повернулась и пошла за жакетом. Пока поднималась, слышала ожесточённый спор, но уже было ясно, что Тери не уступит. На улице копилась сырость, собирался дождь. Жиль подогнал лимузин, госпожа Вилар села рядом с шофёром, мы с Тери остались в огромном салоне одни.

— Оказывается, ты ещё и авантюрист, — сказала я.

— У меня в запасе полно сюрпризов, — Тери покосился на высокие спинки передних сидений и неожиданно сложился так, что его голова оказалась на моих коленях. — Не возражаешь, если я подремлю?

— Это как ты так уместился? — восхитилась я. — Со своими ста девяноста восемью сантиметрами?

— Привычка. Когда-то я часто спал в машине. У нас был большой чёрный автомобиль, похожий на гроб. Гюстав вёл, а я дремал на заднем сиденье. Набирал много работы, вот и приходилось пользоваться каждой минутой отдыха.

— Гюстав тоже водит?

— Он меня и научил. У него множество достоинств, но у меня больше, учти.

— И основное из них — скромность.

— Именно так, — Тери прикрыл глаза.

Очень хотелось погладить его дерзкую чёлку. Я протянула руку, отдёрнула, подумала: «Какого чёрта?!» и пропустила мягкие пряди через пальцы.

— Ещё, — не открывая глаз, приказал Тери.

— Попроси по-хорошему.

— Сделай так ещё, пожалуйста.

Когда тебя просят