Диагноз - Анюта Соколова

Заварки как раз хватило ещё на одну кружку. Гюстав принял её, словно принц — изысканный настой в чашечке из тончайшего фарфора. Я смотрела, как изящно он пьёт, и вспоминала о крови герцогов и королей.

— Вы промокли, — неожиданно сказал он. — И вам не во что переодеться. Не сочтёте за дерзость, если я предложу мой пиджак?

— Нет, благодарю вас, — от одной мысли меня кинуло в жар.

— Тогда прошу вас, накиньте хотя бы ваш плед, — попросил Гюстав. — Мне самому зябко смотреть, как вы дрожите.

— Зачем вы пришли? — повторила я.

— Знаете, в настоящий момент я сам задаю себе этот вопрос, — тонкие пальцы обняли кружку. — Самым правильным было бы предоставить событиям идти своим чередом. Более того, для меня это проблеск надежды, хрупкой, несбыточной, и всё же. Но вот я здесь, гляжу на вас и думаю: от каких ничтожных мелочей зависит наше счастье?

— И от каких же?

— Например, одно случайно вырвавшееся во сне имя может разрушить только-только установившееся доверие, — Гюстав поставил кружку на стол и заглянул мне в глаза. — Янира, вам не приходило в голову, что некоторые вещи похожи на рефлекс у дохлой лягушки? Она уже мертва, а лапка дёргается?

— Вам Жиль рассказал? — сердито спросила я.

— Когда я закончил расспрашивать Тери, то понял: что-то произошло во время вашего обратного пути. Разумеется, я пошёл к Жилю. Кстати, вы в курсе, что вы ему очень нравитесь?

— Что?..

— Вы уникальная девушка, Янира, — Гюстав отвернулся. — Не замечаете того, что под носом, зато видите то, чего нет. Избирательная слепота — так, кажется, это называется. Простите, но вы вся дрожите, накиньте плед.

— Это не от холода.

— До чего же вы упрямы! — он вскочил и прошёлся по кухне. — Хотите истинную историю взаимоотношений Тери и Леони? Извольте. Она была маленькой хитрой дрянью, которая вцепилась в свой шанс возвыситься. Ловко притворялась влюблённой, пока не увидела возможность прыгнуть выше. Рассказать вам, как это было?

— Не надо, — жёстко сказала я. — Мне всё рассказали фотографии. Но это только чувства Леони. А Тери её любил.

— Любил, — с кривой усмешкой подтвердил Гюстав. — Любовь такая зараза, что не подчиняется разуму. Но я могу поклясться вам, что последние три года, когда Леони изводила Тери придирками, не прошли бесследно. Он пережил разрыв гораздо легче, его уязвил сам факт измены, а не утрата спутницы. Имя, произнесённое во сне, не более, чем рефлекс.

Я смотрела на капли дождя, бегущие по стеклу.

— Гюстав, ответьте мне честно. Вы так долго старались убедить меня, что я не во вкусе Тери, неподходящий Якорь и так далее. Но все ваши поступки говорят об обратном. Наперекор своим словам вы раз за разом подталкиваете нас друг к другу.

— Да, — не стал отрицать он. — Я же коварный дух, Янира. Мне положено обманывать, не так ли?

— Зачем?

— Чтобы вызвать в вас желание бороться за человека, которому вы подходите как никто другой. Вы лучший Якорь для Тери из всех возможных. Я каждую минуту благословляю наш с ним глупый спор и договор, составленный с единственной целью: заставить вас двоих сблизиться. Но, не разбуди я в вас дух соперничества, вы бы трусливо сбежали, едва поняли, что между вами происходит.

— А что происходит? — я сжала кружку в руках.

— Вам виднее, — Гюстав лукаво улыбнулся. — Сами и скажите. Как назвать чувство, которое заставляет женщину ревновать к прошлому и сбегать в проливной дождь, чтобы выплакаться в одиночестве? Как назвать чувство, когда мужчина мечется по дому, теряясь в догадках, что он сделал не так?

— Всё слишком быстро, — выдохнула я.

— Вам нужны месяцы ухаживаний, прогулки под луной и охапки белых роз? — усмехнулся Гюстав. — Серьёзно, Янира? Вам так же чужда романтика, как и Тери, вы сейчас даже морщитесь один в один! Но вдвоём вы непременно найдёте что-то своё, менее заезженное. Только умоляю вас, Янира, не придумывайте того, чего нет. Или хотя бы попробуйте объясниться словами, прежде чем задеть человека, чьи раны и без того едва зажили.

— Как у вас всё легко! — я стукнула кулаком по подлокотнику. — Играете мной, словно кошка мышью!

Лицо Гюстава исказилось.

— Вы так считаете? — он подался вперёд, впился в меня горящим взглядом. — А если я скажу вам, что каждую минуту борюсь с собой? Напоминаю, что не должен думать о себе, потому что речь идёт о счастье Тери? Что вот сейчас, в данную минуту, когда вы сидите так близко и дрожите от холода, я останавливаю себя чудовищным усилием воли? Что я сам, своими словами, этой игрой, в которой вы меня упрекаете, разрушил собственную жизнь? Вы лишены жалости, Янира.

На бледной тонкой коже пылали пятна яркого румянца. Я отстранённо подумала, что по-своему Гюстав довольно привлекателен — утончённой красотой аристократа. И что мне нужно что-то ответить, поскольку от меня явно ждали ответа. Но именно в это время раздался дверной звонок, и я с облегчением помчалась открывать.

Тери буквально ворвался в прихожую и смерил меня гневным взглядом:

— Та-ак… Ты не взяла такси, ты не ходила к соседке и промокла, как я и говорил!

Он не спрашивал — скинул с себя пиджак, завернул меня и уже привычно закинул на плечо.

— Пусти! — слабо пискнула я.

— Чёрта с два!

По лестнице он сбежал, словно я резко перестала весить свои семьдесят кило. Лимузин заехал на тротуар, Тери сгрузил меня на сиденье, забрался сам и приказал:

— Жиль, домой!

— Подожди! — забарахталась я. — У меня в гостях Гюстав! Он остался в квартире один!

— Замок захлопывается?

— Да, но…

— Ключ у тебя?

— Да! Ты со мной разговариваешь как с трупом!

— Привычка, — Тери усадил меня на колени и накрыл мои босые ноги пиджаком. — Янира, под внешним лоском я грубый деревенский парень. Не собираюсь деликатничать, спрошу прямо: чем я тебя обидел?

— Ты во сне звал Леони, — честно призналась я.

Секунду он растерянно смотрел на меня,